Кэтрин Полански - Лазурный Берег

— О! — Рита улыбнулась. — А что именно вас интересует?

Мэтью удивленно покосился на нее, но все же решился спросить:

— Что Элен сказала про меня?

— Ах в этом смысле… Надеюсь, подробности вас не сильно расстроят?

— Рита! — Голос Мэтью прозвучал почти угрожающе.

— Ох, простите, просто не могу удержаться, ситуация такая забавно двусмысленная…

— Рита, — повторил Мэтью уже обиженно.

— Э-э-э… В общем, Элен просила передать… Даже не так, она просто велела передать, что вы можете считать себя абсолютно свободным.

— Понятно… — Похоже, новость Мэтью порадовала. — Только мне почему-то кажется, что выразилась она все же несколько не так. «Лучше Кен, чем этот старый зануда». Как-то так. Я прав?

Рита рассмеялась.

— Вы почти угадали. Было еще кое-что, но я вам этого пересказывать не буду.

— Спасибо, — искренне поблагодарил ее Мэтью. — Подозреваю, что она была откровенна и откровения эти нелицеприятны.

— Ну, не настолько… Но пересказывать все равно не буду. — Рита поняла, что просто сняла с его души камень, и тепло улыбнулась. Приятно сделать человека счастливым, особенно если это ничего не стоит.

Зазвонил мобильный. Рита извлекла телефон из сумочки.

— Элен.

Мэтью вежливо отошел за пределы слышимости и остановился под фонарем.

— Мама, все нормально, мы устроились на первом привале, — зачастила дочь в трубку. — Не волнуйся, отдыхай. Тут такие красоты! Может, съездим сюда зимой, покатаемся на лыжах? А? Ну, это мы в Лондоне решим, а пока мы поставили палатки на лужайке, откуда открывается фантастический вид! Тут рядом кемпинг.

— Хорошо. Смотрите там, без буйства, не загремите откуда-нибудь.

— Нет проблем, буду тише воды ниже травы и ходить буду, только пристегнувшись ремешком к Кену, — легко согласилась Элен. — Что, не выгнала Мэтью? Как он там, бедненький?

— Нет и хорошо, — спокойно ответила Рита.

— А! Ну тогда удачи.

— Элен, твоя прямолинейность — это что-то!

— Хм, а зачем лицемерить? Вы двое взрослых, у вас полно общих интересов, так что он может расточать тебе старомодные комплименты и дарить цветы, стоя на коленях.

— Как-то ты совсем нас в пенсионеры записала.

— Я шучу. Отдыхай, мам!

— Хорошо. Звони иногда.

— Обязательно! — горячо пообещала Элен и отключилась.

Рита затолкала телефон в сумочку и помахала рукой Мэтью.

Он подошел и как-то неуверенно взглянул на нее.

— Все в порядке?

— Да, само собой. — Рита чуть помедлила. — Домой?

— Можно, — легко согласился Мэтью. — Хотя еще рано для отхода ко сну.

— Кино посмотрим, у нас полно дисков. Или включим телевизор, тут есть спутниковая антенна, можно поймать передачу хоть из Зимбабве.

— Тоже вариант, — кивнул он.

— Вы не против, если я начну называть вас по имени? — спросила Рита. До сих пор ей почти всегда удавалось избегать прямых обращений. — Живя в одном доме, называть друг друга «мистер» и «миссис» еще две недели — тоска зеленая.

— С удовольствием. Я человек простой. Со студенчества никого не называл официально, кроме деловых партнеров, так тяжело все время это контролировать! Может, от недостатка воспитания…

— А может, от избытка здравого смысла. Я, наверное, тоже невоспитанная и невежливая, официально обращаюсь только к пациентам.

— Рита, твое воспитание, сдержанность и чувство такта просто выше всяких похвал. На твоем месте я бы всю компанию выставил из дому еще в первый же день.

— Была такая мысль, но…

— Прости, мне действительно не стоило пользоваться твоим гостеприимством.

— Ой, Элен сопротивляться невозможно! — отмахнулась Рита. — Забудь, переверни страницу.

— Хм. Здраво. Привлекательный подход. Надо взять на вооружение.

— Как угодно! — засмеялась Рита. — Домой к телевизору?

— Домой, — согласился Мэтью и предложил ей руку.

Рита легко коснулась его рукава, и они пошли обратно к дому.

7

По телевизору ничего не показывали, то есть не показывали ничего интересного. Английские каналы пестрели новостями и прочими говорящими головами, по французским шли фильмы, но все дублированные. Для английского уха французская речь из уст Шварценеггера в роли Терминатора звучала странно, если не сказать больше.

Рита прислушивалась, потом покачала головой.

— Когда-то я учила язык, но все забыла.

— А я вот еще помню.

— Я видела, как ты штудировал французскую прессу.

— Да, но мой разговорный далек от совершенства.

— А разве обязательно все делать в совершенстве?

— Я думаю, к этому нужно стремиться, — серьезно заметил Мэтью, — хотя достичь этого призрачного совершенства не всегда удается.

— И не всегда нужно.

— Ты о чем?

— Ну… — Рита поудобнее устроилась в кресле. — Бывает, что ты гонишься за какой-то целью, стараешься достигнуть вот этого самого совершенства, а потом оказывается, что тебе вовсе не это было нужно.

— А жизнь проходит…

— Да, и времени остается все меньше.

Они понимающе посмотрели друг на друга и одновременно улыбнулись.

— Ну что, будем кино смотреть? — Рита встала и подошла к стойке с дисками.

— Я не против.

— Только не боевик.

— Я тоже не люблю боевики.

— Странно! Мне казалось, что все мужчины их любят.

Мэтью улыбнулся.

— Я пацифист.

— А как же мир после ядерной войны, алюминиевая посуда? — поддразнила его Рита.

— Одно другому не мешает.

— Тогда у нас есть на выбор: фантастика, романтические комедии, триллеры и мультики.

— А что предпочитаешь ты?

— Если честно, я бы посмотрела романтическую комедию. — Рита извлекла из стойки диск и помахала им. — Вот, например. «Неспящие в Сиэтле». Том Хэнке, Мэг Райан… Очень люблю этот фильм.

— Женское кино? — с юмором подметил Мэтью.

— До самых титров, о да. Ты его видел?

— Давно. Молли любит этот фильм, однажды показывала и мне. И Линде, моей бывшей подруге, он нравился. Так что я не против.

— Удивительно. Мужчины обычно не любят романтические комедии.

— Особенно я, владелец постапокалиптического интернет-кафе, да? — Мэтью покачал головой. — Стереотипы иногда сильнее нас. Включай.

Рита думала, что он заскучает, и украдкой посматривала на него, пока шел фильм. Затем отвлеклась, в который раз погрузившись в происходящее на экране. Полтора часа пролетели незаметно, под конец Рита едва удержалась, чтобы не всплакнуть.

— Да, это женское кино, но очень хорошее, — заметил Мэтью, когда начались титры.