Мелани Милберн - Итальянская элегия

– Делай как знаешь, но я думаю, что ты пожалеешь об этом.

– Есть другие вещи, о которых я сожалею гораздо больше.

Он обернулся и посмотрел на нее.

– Я прекрасно понимаю, о чем ты говоришь.

Это была длинная ночь.

Сэмми спал в счастливом неведении о дежурстве матери у его постели. Время от времени заходил кто-нибудь из медперсонала.

– Вы устали, – заметила одна из дежурных медсестер ночной смены. – Хотите, я найду вам место, где вы сможете прилечь?

Анна покачала головой.

– Я хочу быть здесь на случай, если он проснется.

Медсестра бросила взгляд на температурный лист Сэмми в изголовье его кровати.

– Доктор Френталь старается, чтобы малыши лежали неподвижно первые несколько часов после операции.

– Все равно я останусь здесь, – сказала Анна, глядя на спящего Сэмми.

Когда сестра вышла, Анна долго смотрела на сына, возвращаясь мыслями к той злополучной ночи четыре года назад…

– … Да ладно тебе, Анна, – льстиво проговорил Карло. – Не откажешься же ты выпить со своим будущим шурином?

– Я не думаю…

– Чего ты боишься? Я же не съем тебя. Неужели я тебе совсем несимпатичен, милая Анна? – спросил он, смотря на нее, как ястреб на свою добычу.

– Ты – брат Лючио, – сказала Анна, отводя взгляд от его заблестевших глаз. – Ты – член семьи…

Анна приподнялась, но Карло схватил ее за руку.

– Я пойду. Мне надо найти Джинни…

– Куда спешить? Разве ты не хочешь остаться и поговорить со своим новым старшим братом?

Анне стало как-то не по себе.

– Твоя сестра – симпатичная малышка, правда? – спросил он, поглаживая толстыми пальцами ее запястье.

Тон его был какой-то хищный. Анна и раньше замечала, как он, прищурившись, смотрит на ее сестру. Джинни всего пятнадцать лет, а то, что ее всегда опекали и что у нее были проблемы со слухом, делало ее совершенно беззащитной перед акулами вроде Карло. Анна решила, что лучше уж она будет терпеть его общество.

– Пожалуй, я все-таки выпью шампанского.

Карло протянул ей бокал с пузырящимся напитком.

– Я знал, что ты не откажешься. Лючио хотел бы, чтобы я развлекал тебя в его отсутствие. Это дело нашей семейной чести. Я – глава семьи, когда Лючио уезжает из страны. Как вы в Австралии называете это? Босс?

– Что-то вроде того. – Анна скрипнула зубами от его чванливого высокомерия и поднесла бокал к губам.

– Ты очень счастливая девушка, Анна, – произнес он после того, как она сделала еще несколько глотков. – Скоро войдешь в одну из итальянских аристократических династий. Вентресси пользуются всемирной известностью благодаря своей деловой хватке. Став женой Лючио, ты не будешь нуждаться ни в чем.

– Я выхожу за него замуж не ради денег.

Он поднял черную бровь. Лицо его приняло циничное выражение.

– Женщинам необходима надежность. На протяжении всей истории они выбирали мужей, только исходя из этих соображений. Закон жизни – выживают богатейшие.

– Сильнейшие, – поправила его Анна. – Выживают сильнейшие.

– Ах, да. Надо быть очень сильным, чтобы развлекать молодую и страстную жену.

Анна сделала еще один глоток шампанского, чтобы скрыть нарастающее замешательство.

– Знаешь, а я слышал вас, – сообщил Карло, скользнув взглядом по ее груди, потом снова взглянул в ее расширившиеся глаза.

– Хорошо, что твоя сестричка глухая, а то ее бы шокировала такая страстность.

Анна была слишком потрясена, чтобы найти достойный ответ.

Он слышал, как они с Лючио занимались любовью?

– Я рад за своего брата и завидую ему. Но возможно, малышка Джинни окажется похожей на свою сестру, а?

– Нет! – Анна со стуком поставила свой бокал.

– Что такое? Ты не думаешь, что я буду хорошим любовником? Люди говорят, что мы с Лючио очень похожи внешне. Разве тебе не интересно узнать, похожи ли мы в… как это сказать? В других, более интимных вещах?

Ее голова вдруг неожиданно стала какой-то странной, а руки и ноги – ватными. Анна ухватилась за край дивана, чтобы перестать клониться в сторону Карло.

– Что случилось, малышка? – участливо спросил он.

– Ничего. – Она сделала несколько вдохов. – Просто мне нехорошо.

– Это разговор о любви так повлиял на тебя. Ты скучаешь по своему любовнику, а?

Анна заморгала, чтобы видеть яснее, и сконцентрировала внимание на его расплывающихся чертах.

– Да… да, я скучаю по нему.

– Не хочешь прилечь?

– Нет…

– Может быть, еще выпьешь? – Анна покачала головой, но Карло настойчиво сунул ей в руку еще один бокал шампанского. – Тебе надо расслабиться.

Анна последовала его совету, ее плечи опустились. Она сделала большой глоток чудесного шампанского.

– А у тебя… есть подруга, Карло? – спросила она.

– У меня множество подруг. Я тот, кого вы называете… плейбей?

Анна засмеялась.

– Плейбой, Карло. Ты – плейбой. – Она вертела бокал в руке, вглядываясь в его красивое лицо. – Самого худшего толка.

– Я оскорблен.

Анна снова засмеялась.

– Такого человека, как ты, невозможно оскорбить. Ты – стреляный воробей.

– Стреляный воробей? Что это значит?

Прежде чем ответить, Анна осушила свой бокал до дна, и Карло снова наполнил его.

– Это значит, что ты прекрасно ориентируешься в этом мире. Я думаю, что нельзя быть чересчур богатым, а вот чересчур циничным – можно.

– Ты считаешь меня циником?

– Конечно! Ты неправильно оцениваешь причины, по которым я выхожу замуж за твоего брата. Это и есть цинизм.

– Может, ты и права. – Он пристально вглядывался в содержимое своего бокала. – Мое суждение основано на негативном опыте общения с женщинами.

– Ты любил когда-нибудь, Карло?

– Все мужчины семьи Вентресси влюбляются один раз в жизни и навсегда. И они никогда не прощают предательства в любви.

– Ты не ответил на мой вопрос.

– Я еще не любил, но я в…

– В поиске? – подсказала Анна.

– Ты очень помогаешь мне совершенствоваться в английском.

– Ты хороший ученик, Карло. – Она улыбнулась в подняла бокал. – За моего шурина – главного плейбоя семьи Вентресси.

Карло поднял свой бокал и чокнулся с ней.

– За семейную любовь, Анна.

Они приступили к следующей бутылке шампанского, и, хотя Анна понимала, что пьянеет, она расслабилась и даже стала наслаждаться остроумием Карло.

Когда он отбросил свой высокомерный тон, она увидела в нем довольно славного, но несколько неуверенного в себе молодого мужчину, который жил в тени весьма успешного и более удачливого старшего брата.

– Конечно, наша жизнь круто изменилась, когда умер отец, – произнес Карло, уставившись на свой бокал.

– Вам, наверно, было очень тяжело, – участливо сказала Анна. – В каком возрасте вы все тогда были?