Сандра Браун - Навстречу завтрашнему дню

Ознакомительный фрагмент

— Деверекс, не хочешь ли поехать на такси со мной? — спросил Уолш.

— Спасибо, но мне необходимо заглянуть в офис. Я возьму другое такси.

— Тогда, если не возражаешь, я возьму первое.

— Ничуть, — бросил Дакс вслед другому конгрессмену, неуклюже заковылявшему к выходу.

Ван Дорф, уложив в карманы катушки с магнитофонными записями, ринулся к автомату для сигарет. Кили и Даксу подарили несколько минут относительного уединения.

— Время от времени напоминай мне, что я не должен никогда выводить тебя из себя, — прошептал он ей на ухо, протягивая пальто и ожидая, пока она просунет руки в рукава. — У тебя острые коготки.

— Невежественный, нетерпимый шут! Он просто смешон, — бросила она. — Подумать только, что он занимает пост конгрессмена. Это даже страшно.

— Ты была великолепна. — Его рука задержалась на ее талии. Случайному наблюдателю могло показаться, будто он просто с бесстрастной вежливостью провожает ее. Более внимательный наблюдатель заметил бы, что его прикосновение больше похоже на ласку.

— Почему ты сказал им, что мы встречались прежде? — бросила она через плечо.

— По моей информации, Ван Дорф безжалостный репортер. Он охотится за новым Уотергейтским скандалом. Берегись его, Кили. Он волк в овечьей шкуре.

— Я скорее сравнила бы его с хитрым лисом, чем с волком. Он сделал все, чтобы мы с Бетти поверили, будто мы будем его единственными гостями во время ланча. Он ни словом не упомянул, что здесь будете и вы, конгрессмены. Так упрашивал нас прийти, а сам в то же время готовил западню.

— Вот пресмыкающееся! Мне так хотелось запихнуть этот магнитофон ему прямо в глотку или в какое-нибудь более подходящее место.

Услышав подобную угрозу, Кили не смогла удержаться от смеха. Она повернулась к нему лицом.

— Напомни мне, чтобы я никогда не выводила тебя из себя, — посмеиваясь, бросила она. Он тоже улыбнулся, и ямочка стала еще глубже. — Ты сейчас продемонстрировал доставшийся тебе в наследство горячий креольский темперамент.

— Правда? Извини.

— Не извиняйся. Это выглядит довольно привлекательно.

— Ты так думаешь?

Она нервно оглянулась. Бетти и конгрессмен Паркер стояли у двери в ожидании обещанных такси. Ван Дорф бросал проклятия в адрес торгового автомата, проглотившего мелочь, но не выдавшего ему сигарет. Уолш ушел.

— Почему ты сказал им, что мы познакомились вчера вечером?

— Ты с этого вопроса и начала разговор, не так ли? Видишь ли, когда я рядом с тобой, мне требуется приложить чертовски много усилий, чтобы выкинуть это из головы, но не важно. Отвечаю на поставленный вопрос: если Ван Дорф или кто-либо другой видел, как мы беседуем вчера вечером, а сегодня мы сделали бы вид, будто незнакомы, это возбудило бы любопытство. Говорить правду — это всегда наилучшая политика.

— А если кто-нибудь видел, как ты входил или выходил из моего номера вчера ночью, что тогда?

В его глазах промелькнул дьявольский огонек.

— В таком случае лучшая политика — солгать.

Она засмеялась:

— Ты истинный политик.

Он не обиделся, а тоже рассмеялся. Улыбка смягчила черты его лица, когда он спросил:

— Ну как ты? Удалось хоть немного отдохнуть прошлой ночью?

Лучше бы он не смотрел на нее с таким участием. Его взгляд, казалось, ласкал каждую черточку ее лица и согревал их своим сочувствием. Почему так сильно бьется сердце? Оно так колотится, что колышется кружево на груди и это не сможет укрыться от глаз Дакса.

— Я не слишком хорошо спала.

— Принимаю на себя всю ответственность за это.

— Не стоит.

— Стоит, — решительно заявил он. — Мне не следовало нарушать твой покой, а я, не стану отрицать, сделал это. Как только ты сообщила мне тогда в аэропорту, что замужем, мне следовало оставить тебя в покое. Это было бы самое лучшее.

— Правда?

— А разве нет?

Влекомые какой-то невидимой необъяснимой силой, они почувствовали, как приблизились друг к другу. Дакс ощутил, как кровь прилила к чреслам. Кончики пальцев подрагивали от страстного желания прикоснуться к ней, шрам под глазом подергивался. Его губы слишком живо помнили ощущения от прикосновения ее губ. Его взгляд впился в ее глаза.

Она непроизвольно облизала губы, а он следил за исполненным чувственности движением ее языка.

— Да, — чуть слышно прошептала она. — Наверное, так было бы лучше.

— Я снова забыл вопрос.

— Кили?

— Что? — Она с виноватым видом повернулась, когда стоявшая у дверей Бетти окликнула ее. — Машина уже пришла? — задыхаясь спросила она.

— Да, — ответила Бетти, подозрительно разглядывая ее раскрасневшиеся щеки и взволнованно вздымающуюся грудь.

Они попрощались с Даксом, выразили свою благодарность Ван Дорфу, требовавшему у администрации вернуть ему проглоченные автоматом деньги. Конгрессмен Паркер вышел вместе с ними.

Когда они расположились на заднем сиденье такси, и Кили безуспешно пыталась справиться с застежкой своей сумочки, Бетти произнесла:

— Ты не обязана говорить мне, но, признаюсь, я испытываю любопытство.

— По поводу чего? — Кили постаралась принять беззаботный вид, но понимала, что не может никого обмануть. Особенно себя.

— Да ладно, Кили. Сегодня утром, когда я спросила тебя о Даксе Деверексе, я предоставила тебе прекрасную возможность рассказать мне о своей встрече с ним вчера вечером. Ты этого не сделала.

— Я не придала этому значения.

Бетти протянула руку и заключила влажную ладонь Кили в свою. Она держала ее до тех пор, пока Кили не подняла глаза на приятельницу.

— Женщины по природе своей более чувствительны, чем мужчины. Надеюсь, больше никто из присутствовавших за столом не заметил тех искр, которые пробегали между тобой и симпатичным конгрессменом каждый раз, как вы смотрели друг на друга, но я заметила. Я не сую нос в чужие дела. Твоя личная жизнь — не моего ума дело, Кили. Я не беру на себя смелость осуждать тебя. Я только призываю тебя соблюдать осторожность. Не делай того, что может сделать тебя доступной для критики, нечто такое, что может подвергнуть риску твою репутацию и поставить под сомнение честность, не говоря уже о репутации ПРНС.

Кили решительно покачала головой:

— Я никогда не наделаю подобных глупостей, Бетти. Ты должна бы знать это.

— Знаю, тебе так кажется, что ты не наделаешь глупостей. Наверное, я покажусь тебе старой и сухой, но я женщина, которая провела без мужчины более четырнадцати лет. Мужчина, обладающий обаянием Дакса Деверекса, может соблазнить и святую.

Кили отвернулась, и ее глаза невидяще устремились на памятник Вашингтону, устремленный в небеса, словно обвиняющий перст.

Конец ознакомительного фрагмента