Бывший муж сестры (СИ) - Рябинина Юлия Валериевна

— Я заберу некоторые вещи.

— Ты куда-то собралась? Это же твоя квартира. Если не хочешь меня видеть, я не буду приходить. — Я разворачиваюсь и направляюсь к выходу.

— Я хочу, чтобы ты сделал для начала тест на отцовство. И я не против буду, если ты будешь приходить к Алисе. Она совсем не виновата в том, что между нами происходит. Дочке нужен папа. Но мы вернемся сюда тогда, когда в зале хотя бы будет диван, а на кухне — мойка и стол. Излишек не нужно, Глеб. Я не смогу тебе это сразу отдать.

Я вижу, как Надя с каждым словом отстраняется все сильнее. И в данный момент я готов ей уступить. Но только сейчас.

— Так ты не сказала, куда уходишь, — не сдаюсь я.

— У Игната большая квартира. Он разрешил мне несколько дней пожить у него, — отвечает спокойно она, кружась по залу и собирая детские вещи.

Я охерел от такого заявления.

— Прости, что?! — Я замираю, глядя на нее с отвисшей челюстью. — У это долбо…ящера? С моей дочерью? Ты хоть понимаешь, о чем говоришь?!

Надя кидает на меня строгий взгляд.

— Я все решила, Глеб, — твердо отвечает она. — Пару дней поживу у него.

— Черт! — рычу от злости, хватаю ее за руку и вытаскиваю из зала, чтобы не напугать дочь. А в коридоре вдавливаю лопатками в стену, нависая над ней. — Только попробуй выйти из квартиры, пока меня не будет! А если подойдешь к этому ублюдку, то переломаю ему не только ноги, но и остальные части тела, усвоила?

Надя с перепугу просто хлопает глазами, не пытаясь возражать.

— Ты хоть понимаешь, к кому идешь? У этого придурка, как отец умер, кулек потек! Бухает он по-черному. Надя, предупреждаю! Не дай Бог! Я Веру отвезу домой и приеду. Если тебя не окажется дома, то пеняй на себя1

Вылетаю из квартиры, как бешеный, чуть не придавив железной дверью подслушивающую под нее Веру.

— Глеб! — визжит та, когда я, схватив ее за локоть, тащу к лифту.

— Где это выродок?!

Поверить не могу, что в голову Нади могла прийти подобная мысль!

— Кто, Игнат? — дрожа и заикаясь, блеет Вера.

Конечно, ей меня в таком виде не приходилось видеть ни разу. У нее на пороге я появлялся, только еле держась на ногах.

— А кто еще?!

Пока лифта нет, осматриваю лестничный пролет на наличие посторонних лиц.

— Он ушел, Глеб! Ему кто-то позвонил, и он ушел, — испуганная моим поведением тараторит Вера.



— Хорошо, — рычу в ответ.

— Глеб, что случилось? — взволнованно спрашивает она.

— А то, что у тебя, что у твоей сестрички с головой порой бывает ненормально! — с сарказмом отвечаю ей.

Спустившись с этажа, подталкиваю замявшуюся на пороге Веру к выходу. Она еле передвигает ногами, как будто специально тормозит меня.

— Глеб, я чуть не упала, — плаксиво жалуется девушка.

— Так поторопись, Верунь! — гаркаю на нее.

Я еле сдерживаю себя, чтобы не вернуться обратно, сгрести Надю в охапку и увезти с собой. Останавливает меня только то, что «жена» путается под ногами.

— Ты как вообще додумалась сюда припереться?

Открываю дверь внедорожника и заталкиваю Веру на пассажирское сиденье.

— А что мне прикажешь делать, Глеб? Сидеть сложа руки и ждать, пока сестренка умыкнет у меня из-под носа мужа?

Кидаю на нее укоризненный взгляд.

— Вера, ты опять за свое? — недовольно говорю я, выдыхая со свистом воздух.

Закрываю дверь с ее стороны, обхожу машину, но прежде, чем сесть на водительское место, поднимаю взгляд на окна квартиры и вижу Надю. Я кожей чувствую ее осуждающий взгляд… Да плевать. Это я должен ее осуждать. Более того, я на взводе. Я дико взбешен!

Вера вздрагивает от громкого удара, когда я сильно хлопаю дверью, занимая свое место.

— На кой черт она тебе сдалась, Глеб? Ну все же у нас до ее появления было хорошо! — причитает девушка.

А я, вдавив газ в пол, срываюсь с места со свистом покрышек об асфальт. Вера вжимается в кресло и тут же хаотично пытается пристегнуться, тщетно пытаясь попасть в замок ремня.

— Глеб, не гони! — пищит она, задержав дыхание.

— А ты тогда не неси чушь! Не хочу ничего слышать про «наше хорошо», — холодно кидаю ей.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

Вера поджимает губы и, бросив на меня обиженный взгляд, тут же отворачивается в другую сторону, чтобы не увидеть мою злость.

Только сейчас понимаю, что правильно поступил, уехав. Мне нужно время, чтобы подумать и вернуться к окружающему миру, а главное — разорвать тот замкнутый круг, что затянул нас с Надей.

Выехав на дорогу, дерзко вклиниваюсь в ряд машин.

Позволяю себе немного расслабиться. Боковым зрением цепляю профиль Веры. Интересно, она предполагала, что так все выйдет? Ведь по ее удивленному лицу я понял, что она так же, как и я, не ожидала увидеть Надю с ребенком.

Но сейчас мои мысли перескакивают на вспоминание о другом. В груди просыпается знакомое чувство забытой тоски, которое я все это время душил. Не выпускал наружу. О том, как все было на самом деле…

Первая любовь? Влюбленность? Что за бред, это явно не про меня… Так я думал до того момента, пока не встретил Надю.

Влюбился в нее с первого взгляда. Как ненормальный.

А потом она поверила ерунде, которую ей наплел Тимоха, и сбежала, так и не дав мне ничего объяснить. Твою мать, до сих пор больно!

Помню, как первые месяцы, пытаясь задушить обиду на Надю, глумился над собой, сам себя высмеивал, но только лишь на глазах у пацанов. А когда возвращался вечерами домой, меня накрывала бессильная ярость от того, что она даже не дала нам шанса.

Потом я стал делать все, чтобы отпустить. Забыть. И мне показалось, что я смог это сделать, взвалив на себя заботу о Вере; думал, что ей нужны эти встречи и бессонные ночи. Но это была ложь. Я делал это для себя, чтобы не кануть в омут разочарования.

Постепенно, незаметно для себя, втянулся. Наведывался чаще, и на душе легче становилось. Возможно, потому что Вера, по сути, была какой-то связующей частичкой с Надей, даже несмотря на то, что между ними остался только краткий обмен смсками.

Изначально чесались руки выведать Надин телефон. Но я всякий раз подавлял в себе это желание. Я точно знал, что как бы я ни настаивал и ни уверял ее встретиться со мной, она этого не станет делать.

Спустя год чувства утихли. На первый план вышла забота о новой — не моей — семье. С рождением Сони все пошло абсолютно не по моему плану. Так как рядом с Верой не было близких, мне пришлось помогать ей. Вначале ее звонки с просьбами о помощи были не частые, не напрягали. Но с каждым днем их становилось больше. И уже спустя время я даже перестал обращать внимания на подколы пацанов.

Так я втянулся. Стал оставаться в квартире, что снял для них. Вплотную занялся делами фабрики. И уже не так часто тусил с пацанами, как прежде.

Единственное, до чего с Верой у нас так и не дошло, так это до постели. Хотя… Один раз я все-таки решил, что, возможно, у нас есть шанс…

Но на утро стало понятно, что нет. Вера мне будет женой только на бумаге. Не в жизни. Все в рамках договора. Отношения без обязательств. Она ни на что не претендует.

С тех пор я не совершал подобных ошибок: с Верой постель я больше не делил никогда, дабы не давать ей лишних поводов.

Однажды, не знаю, что долбануло мне в голову, подумал, а вдруг Надя вернется?! Куда пойдет? В то время злость и досада на нее прошли, остались какие-то странные чувства, которые я не мог объяснить сам себе. И чтобы как-то эти чувства вырвать из души, я начал делать в квартире сестер ремонт.



Когда дело сдвинулось с мертвой точки — я нашел рабочих, и они вынесли все старье, — на душе стало легче. Понял, что на правильном пути. В сердце поселилось спокойствие. Полный штиль. И даже в какие-то моменты прошлое мне казалось нереальным. Будто Надя была всего лишь сном.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})

Мне казалось, что все давно прошло. Все чувства угасли, и обиды больше не было. Услышав от Веры, что приезжает сестра, я не смог отказать себе в том, чтобы не посмотреть в глаза беглянке.