Мой недоступный мужчина - Ольга Сергеевна Шерстобитова

усмехнулась. Ричард в этот момент развернул меня к себе.

– В общем, готовься, что легко мы не отделаемся.

– Ну, и пусть. Я согласна на всю эту свадебную кутерьму. Главное – ты со мной, Ричард, – прошептала я в его губы.

Два с половиной года спустя

Летний вечерний ветерок ласково коснулся лица, едва я, выбравшись из флаера, скользнула в объятия Ричарда. Он растрепал мои волосы и принес с собой дивные запахи роз, окружавших наш дом.

Небольшой двухэтажный особняк, который мы приобрели почти сразу после свадьбы, все же мой дар требовал просторного сада, буквально тонул в цветах, оставляя лишь небольшие зеленые лужайки, на которых мы с мужем так любили проводить время вдвоем.

Темно-зеленые побеги плюща оплели стены со стрельчатыми, необычными для Ариаты, окнами и уже добрались до перил крыльца, придавая дому уют и сказочный антураж. Как же я люблю это место, где провела столько счастливых часов с мужем! Кто бы знал…

За два с половиной года брака нам почти не приходилось расставаться. Сначала Ричард стал моим наставником, помогая освоить дар, а потом уговорил стать его помощницей. Разве я могла отказаться? На задания мы отправлялись вместе, всегда поддерживая друг друга. Иначе, порознь, я и он нашу жизнь и представить не могли. Мы буквально задыхались по одиночке, не могли сосредоточиться абсолютно ни на чем, настолько сильным было притяжение между нами, так горяча оказалась наша любовь…

– Ты не устала, Роза? – тихо спросил Ричард, и в его голос прокралась легкая тревога.

– Нет, – улыбнулась я, стряхивая с волос мужа лепесток белой розы. – С чего ты взял?

– Ты почти всю дорогу молчала.

Ричард погладил меня по щеке, не отпуская талию.

– Ты тоже. Не у одной меня столько эмоций после праздника в честь малышки Рамира и Анжелики, да?

Я не сдержала улыбки, вспоминая, как новорожденную буквально завалили подарками, а Рамир весь вечер не выпускал свою дочурку из рук, светясь от счастья.

– Верно, – немного растерянно ответил Ричард и потянул меня по дорожке к дому.

Его лицо, обычно такое сосредоточенное и серьезное, сейчас было задумчивым, а во взгляде светилась непривычная мягкость.

– О чем задумался? – спросила я, сжимая его руку.

Ричард задержал взгляд на наших переплетенных пальцах, и губы его дрогнули в едва уловимой улыбке.

– Когда Рамир сказал, что в их семье ожидается пополнение, я не понимал его чувств, всей этой суматохи вокруг… – он замолчал, будто подбирая слова. – А теперь, кажется, завидую.

Мое сердце учащенно забилось, по спине пробежали мурашки. Я прижалась к Ричарду, ощущая его тепло сквозь ткань рубашки, потерлась щекой о самое надежное для меня плечо во Вселенной, вдыхая запах родного мужчины, и только потом вскинула голову, встречая его пронзительный взгляд.

– Хочешь узнать новую грань счастья и беспокойства, Ричард? – прошептала я. – Я тебе ее скоро обеспечу.

Он приподнял бровь, и в его взгляде мелькнуло что-то невероятно нежное, почти уязвимое.

– Роза, ты хочешь сказать…

– Через восемь с небольшим месяцев нас будет трое.

Наступила тишина. Казалось, даже ветер замер, ожидая его реакции на мои слова. Но в следующую минуту его пальцы сжали мои, а глаза в миг потемнели и наполнились таким ярким, безудержным счастьем, что я потеряла все ориентиры, кроме него.

– Роза…

Ричард произнес мое имя так, будто оно было единственным словом, которое он знал.

И прежде чем я успела что-то ответить, притянул меня к себе, обняв настолько крепко, что я почувствовала каждый удар его сердца. Губы Ричарда нашли мои, и он поцеловал меня так нетерпеливо и так горячо, но в то же время так бесконечно нежно, будто я для него весь мир.

Оторвался, согревая дыханием, но не отпустил, лишь прижал ладонь к моей щеке, поглаживая ее большим пальцем, будто проверял, реально ли все это.

– Роза, ты сделала меня счастливее, чем я когда-либо думал, что смогу быть, – прошептал Ричард, и в его голосе звучала та самая сдержанность, которая всегда была его частью, но теперь с трещинкой, сквозь которую прорывалось столько любви, что у меня на глаза навернулись слезы.

Я прижала его руку к своему животу, и Ричард закрыл глаза, будто пытаясь впитать этот момент, сохранить его в себе навсегда.

– Мы будем счастливы, – сказала я, не оставляя никаких сомнений.

– Мы уже счастливы, – поправил Ричард, и в его улыбке сейчас было столько света, что, казалось, он меня просто расплавит.

– Представляешь, как малыш будет похож на тебя? – прошептала я, расслабляясь в его объятиях.

Ричард глубоко вдохнул и внезапно серьезно сказал:

– Надеюсь, что нет.

– В смысле? Ты не хочешь, чтобы…

Я не на шутку встревожилась, но Ричард ласково провел по моим волосам.

– Одного мужчины с таким упрямым и невыносимым характером, как у меня, тебе более, чем достаточно, – усмехнулся он. – Иначе, ты пропала.

Я повернулась в его руках, чтобы возмутиться, но Ричард поймал мои губы в сладком поцелуе, от которого я всегда была способна забыть про все на свете.

– Но если у него будут твои глаза, Роза… Тогда совсем пропал уже я.

Я не выдержала и рассмеялась, уткнувшись в его плечо.

– Я так люблю тебя, Роза.

– Бесконечно? – шутливо уточнила я.

– Да.

И в этом его слове столько всего прячется! Того, о чем не надо говорить вслух.

Наши страстные ночи, когда мы не в состоянии оторваться друг от друга. Наше «вместе», чтобы не случилось, в какую бы бездну не пришлось шагнуть. Наш уютный дом с тысячью «добрых утр», в котором скоро зазвучит детский смех и добавится шепот в темноте, когда мы будем стараться не разбудить малыша. И этот момент, когда надежные руки моего Ричарда, моего когда-то совсем недоступного мужчины, обнимают меня, а губы обжигают настоящим счастьем.