Деревенское счастье опера Морозова, или операция Женить папу - Оливия Стилл

одну под тем самым пресловутым фонарём.

Глава 15

Женя.

Надо же… Обиделась.

Что за новшества вообще???

Всё сама!

Ну неужели непонятно, что я хочу помочь из хороших побуждений!

Кипел я знатно.

Ещё и ушла, посмотрите на неё, с гордо поднятой головой, с дыркой на попе и с синими волосами…

Если подумать, за те пару дней, что она здесь, она получила столько увечий, что даже страшно.

Таким Макаром её покалечат окончательно…

– Папа! А можно я с дядей Валей пойду за грибами? – сын прилетел со школы.

Как всегда, форма набекрень, волосы взъерошены…

– Сначала ты доучишься до выходных без приключений, а потом посмотрим, – отрезал я и краем глаза увидев, как Ваня потупил взгляд.

Та-а-а-ак…

Мой сынок был моей копией, так что по зря ума глазёнки свои не опускал, а значит, что?

Правильно.

Уже наворотил дел.

– Итак, – облокачиваясь на стол, начал я, – рассказывай.

– Что?

Надо же… Какой артист. Сразу не при делах.

– Ваня, – угрожающие нотки привели в чувство сына, и он понял, что шутки кончились.

– Пап, да я даже не собирался…

– Рассказывай.

Сын молчал.

Я его не трогал. Парень вообще рос не запуганным, в отличие от меня в своё время. Я так получал от отца леща, что потом хоть дуй губы, хоть нет… Авторитет был непоколебим.

Я же выбрал другой путь, поэтому сын знал, что за свои поступки надо отвечать, да и вообще…

Он мужик!

Хоть и пока маленький.

Натворил – будь добр нести ответственность. За враньё наказание у меня суровое.

Нет, не бить ни в коем случае. Но гаджеты всё заберу, дав в руки какую-нибудь книжку, чтобы малой просвящался. Или во дворе к работе припрыгну. Труд пока никому не вредил.

– Пап, она первая начала!

– Кто?

– Татьяна Николаевна…

А вот тут уже интереснее…

– А теперь подробности, живо.

И Ванька сдался.

Я мог быть довольно жёстким, но у нас была всегда одна договорённость.

За честные ответы он не получает никаких санкций, если не сотворил ничего прям лютого.

А судя по рассказу, с одноклассниками, они сотворили не просто лютое, а жуткую ДИЧЬ!

Это ж надо…

– Мы же просто пошутить хотели! А старшеклассники предложили в учительской это сделать, там не было никого! Мы же просто краситель в магазине для торта купили! Нам сказали, что он смывается!

– Ага, но не с волос и одежды. Да и не пищевой это был явно…

Так, тут попахивает группировкой…

Я сильно сомневался, что всё произошедшее дело рук только обиженных четвероклашек. Полагаю, что весь педагогический состав был в курсе, а поэтому активно содействовал произволу, который творили дети.

Насколько я помнил, в десятом классе у двоих учителей учатся сыновья…

По всей видимости, моей Тане решили объявить войну, а дети вступили инструментом. Только вот, а сегодня что случилось?

Это я и спросил у своего сына.

– Это не мы! – быстро ответил Ваня и по глазам видел, что не врёт. – Я вообще сегодня опаздывал, еле успел к звонку! Но Виталя с Игорьком о чём-то шептались. Они рано пришли, успели даже спасать домашку.

– Понятно, – задумчиво протянул я, а потом посмотрел на сына. – Ты же понимаешь, что вы поступили не по-мужски? Разве я учил тебя, что можно такое делать? Разве не объяснял, что к девушкам нельзя так относиться? Тем более к учителям!

Я ещё с детства уяснил, что не стоит много говорить. Чаще малышня считывает поведение взрослых и впитывает их как губка, поэтому, когда у меня родился сын, я старался вести себя так, как хотел бы, чтобы вёл себя дальше по жизни Ваня.

Даже когда его мама ушла, я ни разу не позволил себе сказать что-то плохое про неё, дабы не воспитывать в нём ненависть.

Но, видимо, моё молчание он воспринимал как одобрение, потому что чем старше он становился, тем больше он становился неуправляем.

Психолог, с которым я однажды, переступив через себя, пообщался, рекомендовала мне не давить на мальчика, но я не мог смотреть, как он катится куда-то вниз.

Благо приучил к честности, что уже немаловажно…

Ваня молчал.

Из него изменений клещами не вытащишь, да и мне они были не нужны. Я его отец и меня, по сути он и не задел, а вот Таню… Перед ней извиниться явно стоило.

К тому же это был прекрасной причиной зайти в гости и прощупать обстановку…

Корыстно? Может быть…

Имею право!

– Итак, – начал я, чуть не засмеявшись, когда сын напрягся. Прямо как я. – Сейчас ты переодеваешься, моешь руки, ужинаешь, и мы идём к Татьяне Николаевне, и ты перед ней извиняешься.

– Но, пап! – широченные глаза уставились на меня. – Придётся же всё рассказать, а меня будут считать стукачом!

– Мне же ты рассказал, – резонно заметил я.

– Ты не расскажешь, а она накажет всех!

– Так, ты поговори об этом с ней. Я уверен, она прислушается.

Ребёнок насупился.

Конечно, кому захочется идти и сознаваться?

Да и Ванька у меня был не из тех, кто так легко сдаётся. У сына был тяжёлый характер, да и упрямый нрав. Весь в меня.

Когда он начал подрастать и впервые творить всякое, я обратился к бабушке. Она мне тогда очень умно ответила, что я запомнил это на всю оставшуюся.

– Он мальчик, Жень. У него в природе не заложено извиняться и подстраиваться. Ни к кому. С чего ты взял, что ты станешь исключением? И чтобы в тридцать лет он стал тем, кем может стать, ты должен выступать буфером между ним и всем миром. Твой сын не должен быть удобным, потому что, если ты поймёшь, что с ним легко, значит, пора бить тревогу.

Дай ему получить опыт. Дай ему занять своё место.

Но помни.

Уроки, которые даёт жизнь, бьют порой больно. И чтобы у ребёнка не возникло вседозволенности, периодически делай так, чтобы он нёс ответственность за свои поступки.

Именно так я и поступлю сейчас.

Да, я стараюсь не ругать и воспитывать в нём настоящего мужчину, но когда он явно накосячил, придётся преподать урок.

Извинения – это не конец света.

Ох, знал бы я, чем закончатся эти извинения…

Глава 16

Таня.

Нет, ну как такое возможно???

Ну во что я сделала такого, что все так на меня ополчились?

Я же не принесла своё видение… Я просто веду уроки. Это же нормально!

Конечно, я не могу себе позволить пустить всё на самотёк,