Васильки - Алёна Берндт

есть не хотелось, хотя он сегодня и пообедать не успел. После тёплого душа стало легче, усталость немного отступила, и Вася достал из холодильника яйца, сообразить себе яичницу на ужин, пока разговаривал по телефону с Мишей.

– Васька, давай завтра ко мне на дачу, наши парни обещали подтянуться. Игорь приехал в отпуск, всего на две недели, вот мы и решили всех наших собрать, – радостно говорил в трубку никогда не унывающий Миша.

– Давай, только не с самого раннего утра, я выспаться хочу. Устал как собака за эту неделю, – Вася с удовольствием втянул аромат сливочного масла и яичницы.

– Что там, «дружбан» твой, Темченко? Козни не строит?

– Да не знаю, может и строит по-тихому. Думаешь, он мне прямо вот так о своих кознях всё и расскажет!

– А я тебе говорил и говорю – давай его подловим в тёмной подворотне и поговорим по-мужски! Хвост подожмёт сразу!

– Связываться с таким ещё. Как дед мой говаривал, кое-что лучше не трогать, оно меньше вонять будет! Слушай, давай тебе перезвоню – кто-то стучит. Пока!

В дверь и вправду стучали, настойчиво и громко, Вася даже вздрогнул от такого напора и поспешил открывать – может что-то случилось… За дверью он увидел Бориса Ивановича с сердито нахмуренными бровями, с аккуратно постриженной бородкой и непременной тростью.

– Добрый вечер, молодой человек! – с сердитым напором сказал сосед, – Вы поздно домой являетесь, я устал вас караулить!

– Э… здравствуйте, – растерянно проговорил Вася, не ожидавший ни визита соседа, ни его рассерженного тона.

– Так вот! Держите! – Борис Иванович резко протянул руку вперёд, подавая Васе несколько денежных купюр.

– Что это? – не поняла Вася, – Да вы входите! Чего в подъезде-то стоять, разговаривать.

– Нет уж, спасибо! – поморщился сосед, – Возьмите деньги!

– Какие деньги? За что? – Вася устало вздохнул, только разбирательства со сварливым соседом ему сегодня и не хватает.

– За лекарства и продукты, которые вы мне приносили в больницу! Я всё посчитал, вот деньги, возьмите! Я вас ни о чём не просил. Но если уж так вышло, что вы беспардонно влезли… вот, держите!

Вася совершенно растерялся от такого разговора. Конечно, никакой особенной благодарности он не ждал, да и не ради неё помогал старику, но чтобы вот так…

– Лекарства вы вообще зря покупали! – ворчливо проговорил Борис Иванович, – Медицина у нас бесплатная, обязаны предоставить препараты! Да и всё остальное тоже! Я всю жизнь трудился и на старости лет себе на лечение заработал, надо полагать! А вы… думаете, что теперь вам тут можно будет вертеп устраивать?! Это ничего не меняет, вам стоит поразмыслить о том, что вы здесь не один, и вообще- в гостях! И вести себя соответственно!

Борис Иванович злобно фыркнул, сунул деньги в руки растерянному Василию и стукнул в пол своей тростью.

– Кстати! У вас, кажется, что-то горит! Еще нам тут пожара не хватало, вашими стараниями! – рявкнул старик и скрылся у себя в квартире, громко хлопнув дверью.

Вася спохватился и кинулся в кухню, бросив деньги на тумбу в прихожей. На сковороде, отчаянно дымя, догорала Васина яичница. Чад распространился по кухне, чёрными струйками полз по квартире, и Вася с досадой выругался.

Вот ведь правду говорят – не делай добра, и не получишь зла! Хотел как лучше, а вот как получилось, только ещё хуже. Вася отскребал сажу от сковородки и досадливо качал головой. Горько стало не столько от наполнившего кухню прогорклого запаха, сколько от неожиданного визита соседа.

Ну, по крайней мере теперь совершенно ясно, что с Борисом Ивановичем всё в порядке и за его здоровье можно не беспокоиться, решил для себя Василий. Не в его характере было долго сердиться и держать на душе обиду. Снова расплылось по отмытой сковородке ароматное масло, зашкворчала яичница и кухня наполнилась аппетитными ароматами взамен горького дыма.

Вася решил не забивать себе голову всем этим, в конце концов, хоть он и не водит дружбы с соседом, но существуют они сносно – прошлые-то жильцы и вовсе сбегали. А его ждала встреча с друзьями, впереди были все выходные! А раз уж Борис Иванович решил компенсировать ему расходы, ну, дело хозяйское. Вася на них купит угощение для всей компании.

С той поры не только не наладились отношения между соседями, скорее наоборот, даже ухудшились. Любой звук в квартире Василия, чуть громче тихого разговора, тут же «карался» возмущённым стуком в стену, или по радиатору отопления. Иногда Борис Иванович ругался на Василия в открытое по случаю летнего зноя окно, или выходил на балкон, смежный с соседским и громко восклицал:

– Молодой человек! Немедленно убавьте громкость! Иначе я вызову наряд!

– Громкость чего я должен убавить? – вопрошал Василий, сидящий в кресле-качалке на своём балконе и слушающий музыку, которая играла в доме напротив, – Громкость дыхания, или чего-то ещё?

– Прекратите ёрничать, я же слышу, что это у вас!

– Это в доме напротив, видите, там на третьем этаже окно открыто, – с усталой усмешкой отвечал Вася и думал, вот ведь старость-не радость.

– Это эхо! Играет у вас, а отдает от соседнего дома, иначе мне бы не было так слышно! Я иду вызывать наряд!

– Идите, вызывайте, – вздыхал Вася и закрывал окно рамы.

Обычно створки застеклённого балкона были у него открыты, он любил свежесть и лёгкий сквозняк, благо, что их двор украшали высокие тополя и берёзы, а проспект шумел где-то вдалеке. Но ругаться с вредным соседом в собственный выходной не хотелось, тем более что сидеть на балконе в кресле-качалке было Васиным любимым досугом. И потому он даже на ворчание соседа внимания старался не обращать, закрывал глаза и мирно дремал под диско восьмидесятых, доносящееся через двор.

Но однажды, вот так полулёжа в полюбившемся кресле и уже засыпая, Вася вдруг услышал в квартире соседа женский голос. Удивившись, и немного смутившись от того, что ему очень захотелось подслушать, он всё же раскрыл пошире створку окна.

Женщина выговаривала Борису Ивановичу за то, что не позвонил ей, когда попал в больницу и не сообщил об этом, и за то, что теперь бесконтрольно принимает какие-то лекарства по собственному назначению, вместо того чтобы выполнять предписания врача.

И… о чудо!.. куда же подевался сварливый тон соседа, его въедливые реплики и громкие отповеди всего и вся?! Голос Бориса Ивановича звучал негромко и виновато… Он говорил