Кэрри Честертон - Праздник жизни

— Право, не знаю. Жаклин сказала ему, что собирается финансировать расширение моего дела и создание компании «Силвер Кресент». А он сразу начал смотреть на меня так, как будто я краду фамильное серебро из семейного комода. Даже похотливость во взгляде как-то сразу пропала. Сразу видно, что мальчик любит деньги намного больше, чем женщин, и крайне неохотно с ними расстается. Он ведь крупный банкир, насколько я поняла. В общем, повел себя так, будто я его окончательно разочаровала, не оправдала его надежд. Наверное, в этот момент мой язык начал несколько опережать мой мозг. И я могла неосознанно наговорить кое-что лишнее, что он воспринял как подтверждение своих сомнений.

Подруга кивнула с мудрым видом.

— Понятно. А что было дальше? Что он потом сотворил?

— Обхватил мою руку своими клещами и поволок меня из гостиной так быстро, что я едва успевала ногами перебирать. А затем обозвал всякими словами: «мошенница», «жулик», «предприятие-однодневка» и прочее. Ну и, естественно, обвинил меня, сказав, что я занимаюсь вымогательством денег у престарелых, пользуясь их пониженными умственными способностями.

Франческа разразилась длинной фразой на итальянском, из которой Дженнифер, плохо знающая этот язык, поняла только отдельные эпитеты типа «проклятый рогоносец», «недоносок» и «экскременты в твердом состоянии».

Оценив по достоинству тираду подруги и выраженное тем самым отношение к предмету обсуждения, Дженнифер решила все же для большей справедливости и объективности оценок несколько разрядить и смягчить ситуацию.

— Конечно, он подонок, но… — она пожала плечами и вновь вернула на свое лицо застенчивое и смущенное выражение, как бы готовясь признаться в мелких, вполне простительных женских грешках, — думаю, что нельзя во всем случившемся обвинять его одного.

— Как ты можешь его оправдывать после всего сказанного. Он ведь действовал, как типичная грязная шовинистическая свинья.

— Что касается свинской части его поведения на встрече, я вполне согласна с твоей оценкой. Но, с другой стороны, я сама действовала не совсем разумно во второй половине встречи. Говорила не всегда то, что нужно. Тем более что он не знал предыстории моего знакомства с миссис Кэррингтон. У него действительно могло создаться впечатление того, что я просто собираюсь облапошить старушку, выманить деньги и исчезнуть. Нельзя же обвинять парня во всех смертных грехах только за то, что он пытался защитить любимую престарелую родственницу от вымогателей.

— А вот я могу.

— Я ценю твою лояльность, — улыбнулась Дженнифер. — Спасибо за поддержку. Но надо смотреть в лицо фактам. Я утратила выдержку и повела себя неудачно. Денег бабули мне теперь не видать как своих ушей. Во всяком случае, если это хоть в какой-то степени будет зависеть от ее внука.

— Ничего, на этом жизнь не кончается. Найдешь себе другого инвестора. Не теряй оптимизма. Наверняка встретится человек, способный оценить перспективность твоего бизнеса… — Франческа вдруг прервала фразу и прислушалась, наклонив голову. — Послушай, по-моему, это у тебя звонит телефон?

Дженнифер вернулась в квартиру подруги через десять минут.

— Ты никогда не догадаешься, кто это был.

Франческа, занимавшаяся разливанием кофе по чашкам, не поднимая головы, спросила:

— Ну и кто же?

— Мистер Застегнутый-на-все-пуговицы лично!

Рука Франчески дрогнула: еще бы чуть-чуть — и кофейная струя полилась бы мимо чашки. Она приостановила деликатную операцию и подняла голову.

— И что он сказал?

— Извинился за то, что наговорил сегодня днем во время встречи. — Губы Дженнифер широко раздвинулись в улыбке, и она задорно тряхнула своими пышными кудрями. Глаза осветились радостью и возрожденной надеждой. — Он предложил встретиться еще раз с ним лично для того, чтобы обсудить вопросы инвестирования в компанию «Силвер Кресент».

4

— Так который из них мистер Застегнутый-на-все-пуговицы? — спросила Франческа.

Дженнифер отбросила прядь волос, закрывшую глаза. Она окинула взором спортивную площадку для игры в гандбол, на которой уже вовсю шла игра.

— Вот тот. — Она достала соломинку, через которую тянула кока-колу из пластмассового стаканчика, и ткнула ею в направлении одного из игроков, одетых в одинаковые красные спортивные костюмы. — Самый высокий среди тех, красных, с темными волосами. На майке номер шесть.

Франческа привстала и даже слегка вытянула голову, чтобы получше рассмотреть обсуждаемый объект.

— Да, великолепный мальчик. Почему-то с твоих слов я его представляла другим.

— Великолепный? Мне он таким не кажется. — Дженнифер пожала плечами и нагнула голову, вновь пристроив соломинку в стакан и прильнув к ней губами.

— Может, у тебя что-то со зрением случилось? — ехидно прозвучал вопрос подруги.

— Нет, со зрением у меня все в порядке. Дело в том, что мы его видим по-разному. Во время встречи с ним я думала совершенно о другом. Меня интересовали его деловые качества, а не мужские достоинства.

Франческа фыркнула.

— И как же ты умудряешься с ходу разделить деловые и мужские качества? И не делай, пожалуйста, огромных удивленных глаз, — сухо посоветовала она. — У меня в крови недостаточно тестостерона, чтобы это на меня подействовало.

— Прекрасно! — Дженнифер вновь воткнула соломинку между кубиками льда на дне стакана. — Подумай о том, чего тебе действительно хочется.

— Похоже на то, что он тебя в самом деле заводит, не так ли?

— Еще бы, конечно. Только не в том смысле, как ты думаешь. Просто в его руках находится будущее моей компании.

Конечно, это было не совсем так. За интересом к нему стояло нечто большее. При мысли о нем ее щеки раскраснелись, ладони увлажнились, и она почувствовала нервное возбуждение, даже покалывание в пальцах, как у ребенка в рождественскую ночь, сидящего перед камином в ожидании новогодних чудес.

Дженнифер вздохнула. Обычно мужчины не сводят ее с ума, и у нее нет никаких иллюзий в отношении сильного пола. Ее мать, как и любая голливудская звезда, многократно неудачно выходившая замуж и разводившаяся, своим примером невольно научила дочь, как не надо вести себя с мужчинами. Так что теперь Дженнифер четко сознавала, что нельзя предаваться глупым романтическим иллюзиям и заблуждениям в отношении Роберта Кэррингтона. Это было бы явной глупостью.

Конечно, он извинился за то, что наговорил после выхода из особняка своей бабки, но это ни в коей мере не устраняло негативных аспектов его поведения внутри дома. Как мудро заметила ее подружка, действия мистера Кэррингтона вполне позволяют отнести его к категории тех мужчин, которые судят о женщине только по ее внешнему виду. Он не одобрил ее с первого взгляда, и этого было достаточно, чтобы осудить его. А может… может, она ошибается?