Людмила Леонидова - Ночь с тобой

— Давайте, я вас подвезу.

— Давайте, — согласилась я и шагнула за ним в сырость темной улицы.

Он подвел меня к стоянке и усадил во что-то большое и чисто вымытое, несмотря на непогоду.

Может, это был и не «Мерседес», но все равно нечто очень крутое.

— В двух словах скажу правду. Хотите? — мягко тронувшись с места, произнес он.

— Конечно, хочу. Даром что ль сражалась за вас.

— Мой подзащитный — мой близкий друг. Учились вместе, потом кандидатскую, потом докторскую вместе защищали. Он в начале своей карьеры бизнесом занимался, затем в государственные деятели подался, потом в политику полез. Мы продолжали дружить семьями. Когда все это случилось, он, конечно, попросил, чтобы я его защищал. Сначала я добился его освобождения из-под стражи под подписку о невыезде. Тогда же, чувствуя, что дело нам не выиграть, посоветовал уехать куда подальше. Не послушался. Очень на правосудие наше надеялся и на меня тоже. Я много подобных дел выигрывал.

— Ну, и в чем дело?

— У нас, знаете ли, не Запад. Хотя и там, если серьезные люди вмешиваются или политика, то увы! Да, действительно, я выигрывал подобные дела, пока… там, понимаете, там не вмешивались! — Святослав поднял указательный палец. — Сначала мне мягко посоветовали отказаться от этого дела, то есть от своего друга. Я — ни в какую. Пообещали, что пожалею. Угроза для меня пустая: жены нет, детей тоже.

— А эта женщина с вами на отдыхе? — невольно вырвалось у меня, выдавая бабский, а вовсе не журналистский интерес к его особе.

— Я вам сказал неправду, это его жена.

От удивления я даже язык проглотила.

— Когда процесс начался, она заболела, — чувствуя, что тема с его летней спутницей меня волнует особо, продолжил он. — Эта история уже около двух лет тянется. Увидели, что нас обоих не пробить, — его опять под стражу, сославшись на то, что открылись новые обстоятельства. Он якобы стал общественно опасен. У нее врачи обнаруживают… в общем, самое страшное. Все знают, что при неблагоприятных обстоятельствах эта болезнь прогрессирует. Я ее на отдых с собой взял из больницы, думал, развеется, солнце, море помогут. Так вот те, кто мне грозили, разгласили о нем такую информацию, которую, кроме меня, знать никто не мог.

— Как же она к ним попала? — справедливо удивилась я.

Святослав пожал плечами:

— Двух зайцев одновременно убивали. Его, потому что это правда. И меня за то, что эту правду якобы кому-то сдал. Понятно?

Я кивнула головой.

Мы доехали до моего дома. В такое позднее время на улицах ни души, машин тоже немного, долетели в одно мгновение, как назло. Хотелось побыть с ним еще.

Я украдкой взглянула на часы.

— А я ведь к вам сегодня на работу заезжал. — Он вышел и распахнул дверцу своего шикарного авто.

— Так это вы заезжали? — Реакция моей редакционной помощницы стала понятной. И тут я приняла совершенно неожиданное для самой себя решение. — Хотите чаю?

Будь он в лучшей форме, то есть таким, каким я помнила его по отдыху, мне бы и в голову не пришло такое, но после его откровений я поняла, что ему необходима поддержка в эту самую минуту. Тем более, как он сам признался, у него никого нет.

— Вы меня приглашаете к себе? — В его голосе послышались нотки прежнего донжуана.

Отступать уже было некуда.

— Приглашаю, — твердо сказала я и набрала код квартиры.

Дом спал. Мои часы показывали далеко за полночь. В лифте мы стояли вплотную друг к другу и неловко молчали. Когда двери автоматически распахнулись, я сделала шаг вперед… и увидела нечто неожиданное.

Загораживая своим могучим телом вход в квартиру, стоял Илья. Он казался еще шире, чем на самом деле, потому что, расставив руки, словно циркач, держал в одной клетку с каким-то мохнатым зверьком, а в другой — огромной величины камень, который переливался в полумраке тусклого освещения лестничной клетки.

— Сюрприз, — улыбаясь и пока не видя Святослава, радостно воскликнул он.

6

Мы сидели в одном из многочисленных московских суши-баров. Святослав мне назначил встречу.

И с чего это они стали такими модными у нас, эти суши-бары? Все о них говорят, Танюшка с коллегами на так называемые ленчи во время перерывов заскакивает, даже Ксюшка как-то спросила:

— Риса, ты ведь в Японии в командировке была. Что это такое — суши?

— А ты-то откуда про них наслышана?

— Настину маму на открытие бара приглашали. Она там в кимоно с тунцом позировала и потом суши ела.

— Ужас! — сказала я, представив мокрую, скользкую рыбину рядом с фотомоделью. Тунец ведь не акула, как с ним позировать? С акулами, подвешенными за жабры, охотники позируют, видела. А тут? Не знаю-не знаю, и потом японская кухня такая специфическая. Как она у нас приживается?

— Но ведь там мой любимый рис подают?

Да, с рисом в суши-барах все в порядке. Он присутствует во множестве вариантов. Рис холодный, горячий, с приправами, под уксусом, с морепродуктами, с рыбой, креветками, моллюсками. Завернутый в морские водоросли, по-японски «наори». Именно это у них суши и называется. У меня лично слово «суши» вызывает ассоциацию, связанную с сухой колбасой. Помнится, в советские времена были магазины с названием «Колбасы», где сам упомянутый продукт отсутствовал, а название вызывало крик души, мол, хочется колбасы-ы, колбасы-ы.

В России есть два существенных «но», связанных с суши, поскольку морские гады должны быть сырыми, значит, свежайшими. Первое: блюда из сырых продуктов в нашей русской кухне я припомнить не могу, ну если только тертая морковка, и то не каждый любит. Второе, получить продукт свежим… то есть, как говорят, парным — так это у мамы в гостях или у бабушки в деревне!

— Толко сто самолетом пливезли, — словно услышав мои сомнения, кланялся нам в пояс метрдотель.

Вот уж где огромное поле деятельности для санэпида. Правда, в нашей редакционной столовке, где кошки едят из одной тарелки с журналистской братией, санэпид отмечается регулярно, но еда от этого качественнее не становится. Здесь, в суши-баре, у санинспекторов глазки должны разбегаться в разные стороны, как у той гигантской креветки в витрине.

— Графинчик саке для начала, — попросил Святослав, прервав мои бурные мысли.

Саке — это японская водка, чуть сладковатая и подогретая. Японцы приносят ее только к еде, всегда предупреждая наших, что она хоть слабая, но коварная. Русские только улыбаются в ответ, мигом уговаривая графинчик и срочно требуя добавки. Для японцев слабо, а нашим запросто, тем более, что употребляют саке без «прицепа». Хотя нет, гляжу, официантка в кимоно уже семенит к кому-то с бутылочкой японского пива. Я постеснялась сказать Святославу, что тоже бы не прочь выпить ароматный напиток. Вот пиво японское замечательное. Мне приходилось один из сортов его пробовать. «Саппоро» называется.