Энн Мэйджер - Рождество в городе влюбленных

– Пора привыкать, сестренка.

– Сейчас не самое подходящее время, – возразила Джози.

– В пятницу, – произнес он тоном, не допускающим возражений, и отключился.

Когда телефон зазвонил снова, она схватила трубку, чтобы все объяснить брату.

– Арманд, я не могу…

– Джози? Наконец-то ты ответила! Я уже две недели не могу до тебя дозвониться.

От низкого бархатного голоса Адама ее сердце учащенно забилось.

– Джози? – В его вопросе слышалось не только раздражение, но и нежность.

– Адам?

– Ради бога, с тобой все в порядке?

В его тоне было столько искреннего беспокойства, что у нее внутри все перевернулось.

– Будет, когда я положу трубку! – Она принялась энергично тереть глаза, которые жгло от слез.

– Мне звонил Лукас. Зачем ты ему рассказала о нас?

– Ты сам этого хотел.

– Что?

– Не пытайся отрицать.

– Он зол как черт. Особенно на меня.

– Ты это заслужил.

– Я звоню вовсе не поэтому. Я очень о тебе беспокоюсь. Я чувствую себя виноватым. Ты когда-нибудь перестанешь злиться и выслушаешь меня?

– Не в этой жизни.

– Ты любишь Лукаса?

– Ты, – начала Джози ледяным тоном, – последний человек, с которым я стала бы делиться своими чувствами.

Ее рука крепче сжала телефонную трубку. Она приказывала себе прекратить этот разговор, но почему-то не могла.

– Думаю, я заслужил такое отношение, – произнес он голосом, полным раскаяния.

– Лукас злится и на меня тоже, – напомнила Джози. – Он даже не разговаривает со мной. Мы живем в одном квартале, и когда встречаемся на улице, он отворачивается. Можешь радоваться и гордиться, старший брат. Ты блестяще справился со своей миссией.

– Ты его любишь?

– Не твое дело.

– Тебе не нужно было ничего ему говорить. Я не собирался этого делать.

– И мы оба знаем, почему. Тебе стыдно из-за того, что ты связался с такой недостойной женщиной, как я.

– Нет, черт побери! Ты не такая, какой я тебя считал. Ты лучше, чем мы оба заслуживаем.

Она еще крепче вцепилась в трубку. Неужели он переменил свое мнение?

Джози заставила себя вспомнить, как бесстыдно льстил ей Бернардо перед тем, как предать ее.

– Джози, послушай, я понимаю, почему ты не можешь мне поверить прямо сейчас. Но если ты меня выслушаешь, возможно, ты передумаешь.

– Зачем мне тебя выслушивать? Что нового ты можешь мне сказать?

– Что ты мне небезразлична. Что я не могу тебя забыть. Послушай, я хочу снова прилететь в Париж, чтобы увидеться с тобой.

– А как же Абигайль?

– Не вмешивай ее в это.

Джози не понравилось, как резко изменился его голос при упоминании имени невесты.

– Я на несколько дней отменил все свои дела, потому что очень хочу тебя увидеть. Я буду в Париже в пятницу.

– Негодяй! Ты не можешь быть одновременно со мной и Абигайль!

– Это не…

Она бросила трубку, прежде чем поняла, что не сказала ему о ребенке.

Впрочем, она правильно поступила. Для такого разговора нужна более спокойная обстановка.

Два дня спустя погода внезапно улучшилась. В ясный и не по-зимнему теплый полдень в галерею вошла Николь, подруга Брайаны. Высокая и стройная, с черными волосами и светло-голубыми глазами, она быстро представилась, а затем попросила показать ей картины и керамику.

– У меня есть немного свободного времени, так что я могу на несколько часов подменить тебя в галерее, – предложила Николь.

– Ты, наверное, шутишь.

– Брайана сказала, что ты художница и что тебе нравится гулять по Парижу с фотоаппаратом. Она считает, что тебе нужно немного отдохнуть. Сама она не может оставить Жака одного. Эти молодые мужья такие требовательные. – Она захихикала. – Я уже много раз бывала в галерее. У меня есть ключ. Я сама ее закрою.

Три часа спустя в небе по-прежнему ярко светило солнце. Джози сидела на скамейке под Эйфелевой башней. Улыбаясь, она подняла вверх свой цифровой фотоаппарат и сделала снимок.

Радуясь неожиданному выходному, она три часа бродила по Парижу, фотографируя места, которые делали этот город таким уникальным и неповторимым.

Ее радость омрачала лишь тошнота. Она беременна. После разговора с Адамом ей, однако, стало значительно легче. Завтра приедут ее братья, чтобы отметить свою победу над Бернардо. Но она не собиралась ни ужинать с ними в «Георге Пятом», ни говорить им о ребенке. Сначала она должна набраться смелости и сообщить Адаму.

Этим вечером она чувствовала себя достаточно хорошо, чтобы начать новую картину. Это будет Эйфелева башня с одного из ее снимков, но с добавлением пары горгулий. Отойдя назад, Джози оценивающе посмотрела на свою работу. Адам захотел бы узнать, что здесь изображено.

Джози отложила кисть. Жизнь – путешествие без надежного гида. Ты выбираешь маршрут, но затем отвлекаешься и сбиваешься с пути. Это страшно, но в то же время интригующе и увлекательно.

Она ждет ребенка от Адама.

Адам. Ее сердце защемило от тоски. Удивительно, но сейчас боль, гнев и смущение были сильнее, чем когда-либо. Именно поэтому она так боялась все ему рассказать. Ведь его реакцию на новости нельзя было предугадать.

Адам. Она должна набраться смелости и сообщить ему.

Скоро…

Когда у Адама зазвонил телефон, он нахмурился, но продолжил делать записи. При повторном звонке он отложил карандаш.

Вандерфорд! Его секретарша Камиль Вандерфорд считала своей обязанностью быть в курсе всех его дел. Поэтому, узнав недавно от важных клиентов, что их будет представлять другой партнер, она удивилась. Адам велел ей к пяти часам подготовить отчет о продаже земли Олдерсона. Хотя он не говорил ей, что снова собирается в Париж, она знала, что ему нужно закончить все срочные дела.

Телефон зазвонил снова, и он, отодвинув манжету рубашки, посмотрел на часы.

Черт побери. Уже четыре часа.

Взяв трубку, он собрался накричать на Вандерфорд, но она, как всегда, опередила его.

– Мисс Брайана Будро, сэр. – Она помедлила. – Из Парижа.

Имя Брайана Будро ни о чем ему не говорило, но Адам резко выпрямился, когда услышал название города.

Он нажал на кнопку.

– Адам Райдер. Простите, что заставил вас ждать, мисс Будро.

– Ваша секретарша сказала мне, что вы очень заняты, поэтому буду краткой, – промурлыкал бархатный голос. – У нас есть общая… подруга. – Как будто нервничая, женщина добавила: – Джози…

Он мертвой хваткой вцепился в телефонную трубку.

– Mon dieu. Мне так неловко…

Его сердце бешено заколотилось. С Джози произошел несчастный случай? Он, как адвокат, сразу представил себе самое худшее – Джози, лежащую на мокром тротуаре или на больничной койке, подсоединенную к аппаратам.