Джулия Тиммон - Нарочно не придумаешь

До сих пор Алан не заметил ни единого указания на присутствие в ее доме детей или мужчины. И хоть уверенным он ни в чем быть не мог, с удовлетворением склонялся к мысли, что она живет здесь одна.

Лишь войдя в мастерскую вместе с Аланом, Энн с ужасом вспомнила, что оставила рисунок с изображением Густава Клааса вместе с книгой и набросками на рабочем столе у окна.

На нем Густав был почти готов: восседал со щитом в руке на покрытом броней коне. Любой, кто встречал Алана Атуэлла, посмотрев на рисунок, сразу заявил бы, что лицо у персонажа книги Фраймана такое же, как у него.

Взглянув на стол и увидев, что означенный рисунок лежит поверх остальных, Энн покраснела. Затем резко повернула голову к Алану, смущенно кивнула на стул у противоположной стены, пробормотала «присаживайтесь», подошла к столу и убрала все, что на нем лежало, на верхнюю полку высокой угловой этажерки из светлого дерева.

Растяпа, мысленно обозвала она себя. Все утро помнила, что ни в коем случае не должна оставлять на столе эти рисунки, а в последний момент напрочь обо всем забыла! Этот парень действует на меня как-то по-особенному. Черт знает что такое! Не успела выпутаться из одной истории, как уже попадаю в другую. И когда я стану по-настоящему взрослой, когда наберусь житейской мудрости?

Когда они вошли в мастерскую, Алан сразу почувствовал, что Энн что-то сильно встревожило. Ее покрасневшее лицо, то, как она растерянно пробормотала «присаживайтесь», поспешно прошла к столу и убрала на полку какие-то листы бумаги, — все это лишь подтвердило его догадку.

Впрочем, она очень быстро пришла в себя, как тогда в галерее, когда снова увидела его среди экскурсантов. Румянец исчез со щек за считанные секунды, голос вновь зазвучал мелодично и спокойно. Алан не подал виду, что заметил ее волнение, но еще долго гадал, что же было на тех рисунках.

— Предупреждаю, портретист я неважный, — сказала Энн.

— Не верю, — ответил Алан, с восхищением разглядывая развешанные на стенах пейзажи и портреты в рамах разных цветов. — Кстати, мы не договорились о цене. Сколько вы берете за работу?

Энн, конечно, знала, что за заказные картины и рисунки платят деньги, однако, услышав вопрос Алана, испытала неприятное ощущение. Этот человек не доводился ей ни братом, ни мужем, ни даже другом, но ей почему-то и в голову не приходило взять с него деньги за портрет.

— Давайте поговорим об этом позднее, — предложила она. — Я давно не писала портретов и боюсь не справиться с этой работой должным образом.

— А я почему-то уверен, что мне мой портрет непременно понравится, — произнес Алан, останавливаясь у одной из картин на стене.

— В любом случае об оплате побеседуем после, — сказала Энн твердо, пытаясь не выдать голосом, насколько приятны ей его слова. — Вы хотите, чтобы я нарисовала вас карандашом? Или написала портрет маслом?

Алан задумчиво потер подбородок.

— Гмм… даже не знаю. — Он вновь взглянул на пейзаж, у которого стоял, внимательно рассмотрел, как умело и талантливо положены мазки, и кивнул какой-то своей мысли. — Мне бы хотелось, чтобы вы изобразили меня и карандашом, и кистью, но, если нужно выбрать что-то одно, то я предпочту, пожалуй, масло. Кстати, у меня к вам есть одно предложение, — произнес он тем же деловитым тоном, не поворачивая головы. — Давайте перейдем на «ты»?

Энн, вообще не любящая официальных обращений между приятелями, представив, что говорит Алану «ты», почему-то пришла в замешательство.

— Вы против? — спросил Алан, поворачиваясь к ней.

Веских причин для возражений Энн найти не могла, да и не хотела их искать, поэтому согласно кивнула.

— Отлично! — воскликнул Алан обрадованно. — Это Ниагара? — спросил он, кивком указывая на пейзаж.

— Да, — ответила Энн с особенным теплом в голосе. — Я обожаю эти места. Когда училась на последних курсах, постоянно ездила туда на этюды.

— Ты талантливая художница, Энн, — искренне произнес Алан.

Услышав, как он называет ее «ты», Энн почувствовала себя так, будто выпила бокал шампанского и приятно захмелела.

— И потрясающе запечатлела на этом холсте водопад Фаты, — добавил Алан.

— Вы… то есть ты узнал этот водопад? — спросила Энн восторженно. — Ты тоже бывал на Ниагаре?

— Сотню раз! — воскликнул Алан. — Мои родители отправились туда, как только поженились, чтобы прожить вместе долго и счастливо. Рассказывают, будто эту традицию завел брат Наполеона, проведший на Ниагаре свой медовый месяц. Мама с первого взгляда заболела этим водопадом, и впоследствии мы очень часто ездили туда всей семьей.

— У тебя большая семья? — спросила Энн.

— У меня много двоюродных братьев и сестер, а родных нет, — ответил Алан с оттенком тоски в голосе. — Я всегда мечтал, что однажды родители подарят мне братика или сестричку, но так и не дождался. Лишь повзрослев, узнал, что мама не могла иметь больше одного ребенка по состоянию здоровья.

— Сочувствую, — с неподдельной грустью сказала Энн. — Люди, у которых нет родных братьев и сестер, кажутся мне одинокими.

Алан пожал плечами и усмехнулся.

— Не сказал бы, что ощущаю себя одиноким. Родственников у меня хоть отбавляй, есть хорошие друзья, много интересных знакомых. — Он выдержал паузу, вспомнив, с какой завистью смотрел в детстве на тех мальчишек, у которых были сестры и братья, как до одиннадцати лет просил Санта-Клауса подарить ему малыша с соской во рту. — А у тебя есть брат или сестра?

— Брат, — произнесла Энн, и ее милое лицо вдруг просияло улыбкой.

— У меня такое чувство, что вы с ним большие друзья, — предположил Алан. — Угадал?

— Угадал. — Глаза Энн заискрились. — Дэниел на два года меня моложе. Он у нас умница, невероятно смышленый, добрый, щедрый, внимательный. Всегда знает, над чем я в данный момент работаю, какие иллюстрации планирую создать к той или иной книге. — Появившаяся на ее губах улыбка вдруг исчезла. — В его жизни разное случалось, но все худшее, я надеюсь, осталось позади.

О чем она ведет речь, Алан, конечно, не понял, но вопросов тактично задавать не стал.

— Сейчас Дэнни работает в одном гостиничном комплексе, считается правой рукой владельца, — добавила Энн с сестринской гордостью.

— Искренне за тебя рад, — произнес Алан. — Столь теплые отношения между братом и сестрой складываются далеко не у всех.

— Это точно. — Энн кивнула. — Итак, приступим к делу?

— Приступим! — Алан довольно потер руки и внимательно оглядел мастерскую. — Куда я должен сесть?

— Сейчас подумаем.

Энн сузила глаза и обвела Алана внимательным взглядом. Ее лицо сделалось отстраненно-сосредоточенным, рот чуть приоткрылся, брови немного сдвинулись к переносице. По прошествии нескольких секунд черты ее лица неожиданно разгладились, а глаза озарились каким-то внутренним светом. Она решительно приблизилась к окну правой стены, наполовину задернула штору с кистями, придвинула стул и обратилась к Алану: