Полина Федорова - Выбираю любовь

Что в коробочке? Верно, колечко. И свидание предполагается господином Нератовым не иначе как помолвка. И как ей вести себя с ним? Ишь, какие у него глаза синющие! И румянец на щеках. Ну чисто дитя малое. Что делать?

«А что и задумано. Водить за нос, не говорить ни «да», ни «нет». Пусть страдает, он еще не испил всю чашу», — чуть не произнесла вслух Настя.

«А вся чаша — это сколько? — робко прозвучал внутри голос, похожий на ее собственный. — Ведро, два, а может, бочонок?»

— Столько, сколько надо! — Она даже легонько притопнула ножкой и остро глянула на Дмитрия: — Что у вас там?

Настя приняла коробочку, нечаянно коснувшись его пальцев. И быстро отдернула руку; от пальцев Дмитрия передалось какое-то неведомое ей доселе тепло и побежало по ее телу, вызывая приятное томление и неожиданную слабость в ногах. Она с удивлением взглянула на Нератова, потом, тряхнув головой и смахнув с себя неведомое и оттого пугающее наваждение, перевела взгляд на коробочку. В ней, как она и ожидала, на бархатной подушечке покоилось прекрасное кольцо с несколькими брильянтиками.

Он хочет…

— Я прошу вас выйти за меня замуж, — тихо произнес Нератов, глядя себе под ноги.

Какое-то время она молча смотрела на него, будто видела впервые. Что-то было в нем такое, милое и трогательное, и в какое-то мгновение ей захотелось приласкать его, как нам иногда хочется приласкать голодного пса с печальными глазами или тонко пищащего котенка, подарить им свое тепло. Улыбка тронула ее губы: вот незадача! Ей еще никогда не хотелось подарить тепло мужчине. Скорее наоборот: мило улыбаясь и принимая от поклонников цветы и подарки, она умела создавать вокруг себя некий холодок, который мужчины явно чувствовали и преодолеть который пытались немногие. А преодолев, натыкались на лед, растопить который не могли.

Боже мой, ведь ей делают предложение! И кто? Внук человека, который походя отобрал у нее честь, словно… высморкался. Что из этого может выйти путного? Ничего!

Настя отвела взор от смущенного лица Дмитрия и громко рассмеялась, невесело, даже с какой-то горечью и обидой на себя, на него, на весь мир. Ее смех, вылетев из беседки, спугнул стаю ворон со стоящего рядом векового вяза. Молча, словно понимая важность момента, они снялись с вяза и перелетели на другой, черными гроздьями повиснув на его голых ветвях и косясь круглыми глазами в сторону беседки.

— Отчего вы смеетесь? — с надрывом спросил Дмитрий подняв на нее глаза, потерявшие океанную синеву. — Что смешного я сказал?

— Простите, просто это так для меня… неожиданно, — быстро уняв смех, ответила Настя. — Простите, ради бога.

— Я прошу вас быть моей женой, — упрямо повторил Дмитрий, с мольбой глядя на нее.

— Ваше намерение серьезно? — медленно спросила Настя.

— Да, — проглотив ком в горле, ответил Дмитрий.

— Удивлена, — промолвила Настя, вздохнув и закрыв коробочку с кольцом, — и как вам такое в голову могло прийти?

Она протянула коробочку Нератову.

— Возьмите. Я не могу принять от вас такой подарок.

— Но вы же принимаете подарки от других?! — воскликнул Дмитрий, отводя от себя руку Насти с коробочкой. — Вам же дарят и кольца, и сережки… Вронский, например!

— Ах, оставьте вы Вронского в покое, — поморщилась Настя. — Да, я принимаю подарки от мужчин, но они не предлагают мне выйти за них замуж.

— Возьмите кольцо. Пожалуйста, — снова глядя в землю, промолвил Дмитрий. — Я… я люблю вас.

Опять этот неведомый голос, так похожий на ее собственный…

«Ну вот. Как ты и рассчитывала. Не рада? Ты только что смеялась! Ликуй, у тебя все получилось. Ты отмщена! Что же ты молчишь? Продолжай водить его за нос, тяни с ответом, не говори ни «да», ни «нет». Пусть еще пострадает, помучается… Только вот… надо это тебе?»

«Надо!» — ответила она себе. И, твердо глядя Нератову в глаза, произнесла:

— Вы сказали, что любите меня…

— Да, люблю, — приложил руки к груди Дмитрий.

— И просите меня стать вашей женой…

— Да, прошу.

— А вы подумали о последствиях вашего шага? Что скажет свет? Что станется с вами? Ведь многие отвернутся от вас.

— Пусть отвернутся.

— Вас могут уволить со службы.

— Пусть, — продолжал стоять на своем Дмитрий.

— И вам тогда уже не стать тайным советником.

— Пусть.

— Мальчишество какое-то, ей-богу. Это весьма неумно с вашей стороны — все потерять из-за меня.

— Пусть…

— Ну, знаете. Я… я не согласна.

— Вы отказываете мне?

Он посмотрел на нее с таким отчаянием, что Настя растерялась.

— Нет. То есть, да. То есть…

Да что это такое? Почему она не знает, что ему ответить?

«Ты что, хочешь за него замуж»?

«Нет».

«Тогда в чем дело»?

«Не знаю».

«Значит, возьми себя в руки и действуй так, как решила…»

— Дедушка знает о вашем решении?

— Нет. Так что же вы мне ответите, Настенька?

«Вот уже и Настенька. Скоро ты будешь Настасьей Павловной».

— Ничего, пока вы не поговорите с князем. Он человек опытный, его вам стоит послушать.

— А вы, что скажете мне вы?

«Как он смотрит на тебя. Верно, действительно любит».

«А что мне с его любви?»

— Ну что вы нашли во мне, Дмитрий Васильевич? Я не красавица, характер у меня скверный и, как оказалось, весьма злопамятный. Почему бы вам не влюбиться в замечательную актрису Сахарову или Матрену Воробьеву? Или в красавицу Лизавету Сандунову, наконец!

— Елизавета Семеновна замужем…

«Как он робко и мило улыбается. Ему идет такая улыбка…»

— Боже, как вы несносны… Хорошо, я подумаю над вашим предложением. А вы все же поговорите со своим дедом. Может, ему удастся вызвать умные мысли в вашей голове. Договорились?

— Договорились, — широко улыбнулся Дмитрий.

«Чему он так радуется»?

«Ты не ответила «нет»».

«Но я и не сказала «да»»…

«Ты оставила ему надежду».

«Ничего, князь наставит его на путь истинный».

«Разве слова были когда-нибудь властны над чувствами»?

«Все, не хочу больше об этом».

«Как знаешь… Только не думать не получится».

«Замолчи. Ты — не я».

«Но и ты уже не ты».

«Что это значит»?

«Скоро поймешь. Только смотри, чтобы твое прозрение не случилось слишком поздно»…

Настя положила коробочку с кольцом в муфту и повернулась на каблучках модных ботиков.

— Мне пора на репетицию. А то Петр Алексеевич будет сердиться.

— Я вас провожу.

— Да уж, конечно, — засмеялась она уже веселее. — Неужели бросите бедную девушку здесь одну?