Мэри Кент - Одни в целом мире

— А где вы жили прежде?

И опять его ответу предшествовало долгое молчание.

— В Лос-Анджелесе.

— Правда? Как интересно.

— Что интересно?

Ари разочарованно прикусила губу. Ей вдруг показалось, будто она руководит допросом, а не пытается завязать разговор.

— Не знаю. Просто такой контраст с этим местом. Совершенно другая обстановка. Почему вы поселились именно здесь?

— Здесь всегда тихо, — ответил он. — Во всяком случае, так было, пока вы не появились. Хотите что-то еще узнать, или позволите мне закончить завтрак?

— Не очень-то вы любезны, — хмыкнула она и тут же прикрыла рот рукой, а в голубых глазах застыло изумление. Неужели это она произнесла эти слова?

Брандт поднял на нее глаза, его взгляд был одновременно заинтересованным и сердитым.

— Послушайте, — сказал он тихим, сдержанным тоном. — Мне было не очень-то приятно провести восемь часов под снегопадом, разыскивая вас, но я сделал это и теперь вынужден сидеть здесь, и, что самое ужасное, изменить это я не в силах. Но не заставляйте меня играть роль радушного хозяина. Вы нарушили мой покой, мне это не нравится, и я никоим образом не хочу притворяться, чтобы доставить вам удовольствие.

Сдержав новый порыв возмущения, Арианна заставила себя говорить так же ровно, как он.

— Я не прошу вас быть радушным хозяином, достаточно простой вежливости, После того, как вы спасли мне жизнь, причем дважды — просить вас о чем-то еще просто глупо. Но… соблюдать правила вежливости, это ведь нетрудно.

— А в чем, по-вашему, заключается проявление вежливости?

— Постарайтесь сдержаться, когда вам в очередной раз захочется открутить мне голову.

Брандт промокнул рот салфеткой, прикрыв улыбку. Арианна вышла из-за стола налить кофе, а он с любопытством провожал ее взглядом. Она возилась в другом конце кухни, создавая тот приятный шум, какой обычно создают женщины, когда возятся с посудой. Он почувствовал, что, наконец, может вздохнуть полной грудью.

Разумеется, это совместное сидение за столом было ошибкой. Он не мог припомнить, когда в последний раз сидел здесь. В тех случаях, когда он готовил для себя еду, он ел за своим рабочим столом, или сидя на кушетке перед камином. Есть сидя за столом, думал он, довольно странно — это была одна из тех вещей, которые в одиночестве не делают. Кроме того, стулья, которые выглядели массивными в каталоге мебели, оказались маловаты для его фигуры, как, впрочем, и стол. Именно поэтому, решил он, ему так неуютно сейчас, а никак не из-за этой странной женщины, которой стоило вернуться за стол, и ему снова стало трудно дышать.

Он посмотрел на свою тарелку с остатками омлета, который потерял свою первоначальную пышность от ее резкого жеста. Уже не в первый раз она продемонстрировала ему свой характер, но каждый раз это не переставало удивлять его. Считалось, что все подопечные Халстона должны быть слабыми и беспомощными, все люди с нарушением психики обычно такие, а эта женщина обладала таким запалом, который противоречил установленному образцу. Это была еще одна загадка в большом кроссворде по имени Арианна Уинстон, а Джошуа не любил разгадывать загадки, кроме тех, которые не составлял сам.

Не привыкший к тому, чтобы его обслуживали, он вздрогнул, когда кофе полилось в его кружку, успев краем глаза заметить, насколько изящна ее кисть и какие у нее длинные красивые, пальцы.

— Сливки? — Она держала маленький хрустальный молочник около его кружки. Где, черт возьми, она отыскала его? Он не мог припомнить, что у него была подобная вещь.

— Нет. — Его глаза следили за маленьким молочником, который был тут же унесен и поставлен на поднос рядом с хрустальной сахарницей. Он еще больше нахмурился.

— Где вы все это нашли?

— В картонной коробке на верхней полке кладовки.

Брови Джошуа сошлись на переносице. Что движет человеком, заставляя его рыться в буфете, чтобы найти подобные вещи? Молоко можно замечательно наливать из пакета, А сахар все равно сахар, не важно где он лежит, в коробке или в сахарнице.

— Мне нужно выйти из дома, — сказал он, резко поднимаясь на ноги и чуть не опрокинув свой стул.

— Нет! Не уходите!

Паника, прозвучавшая в ее голосе, заставила его остановиться. А в следующую минуту Джошуа поразился тому, что увидел. Ее лицо вдруг потеряло все краски, поблекли глаза, щеки, губы, оставив лишь призрачную тень женщины, которая была здесь мгновением раньше.

— Это потому, что я хотел выйти из дома? — тихо спросил он.

— Частично, — прошептала она.

— Вы испугались?

— Да.

— А вы не казались особенно испуганной, когда висели на мосту. Вы даже смеялись.

— Я не симулянтка, Брандт. Возможно, это и странно, но в ту минуту, когда мост перевернулся, и я оказалась в реальной опасности, страх испарился. Не знаю почему. Я только знаю, что чувствовала себя тогда прекрасно. Поэтому и смеялась.

Он продолжал хмуриться, затем нетерпеливо передернул плечами, давая понять, что разговор неприятен ему.

— Дверь гаража замерзла. Я должен расчистить снег, а то нам не выбраться, когда снегопад прекратится.

— Я пойду с вами, — сказала она, сделав быстрый вздох.

— Не уверен, — покачал головой он.

— Я должна, мне это просто необходимо. Вы будете расчищать снег у двери, а я колоть лед. Вдвоем мы быстро справимся. — Она изо всех сил старалась, чтобы ее голос не дрожал, но Джошуа все-таки уловил в ее тоне нотки неуверенности.

— Нет, я не могу работать и одновременно следить за вами. Уж как-нибудь потренируетесь без меня, мне время дорого. — С этими словами он повернулся и вышел.

Ари не раздумывая, побежала за ним.

— Вам не надо опекать меня, — приговаривала она, едва поспевая за его широким шагом.

— Неужели? Вспомните, что случилось в тот раз, когда вы вышли прогуляться без няньки?

— Но вчера утром я была совершенно одна, — упрямо настаивала она. — Я не буду бояться, если вы будете рядом. — Она последовала за ним в кладовку, ее рука легла на ярко-красный комбинезон для катания на снегоходе. — Можно я надену его?

— Придется чуть-чуть подрасти.

— О, пустяки. — Она сняла комбинезон с вешалки и начала натягивать его, не обращая внимания на скептический взгляд Джошуа. Она не видела его реакции, но когда наклонилась, натягивая штаны, чувствовала ее затылком. — У вас есть лишняя пара обуви?

И тут же у ее ног появилась пара грубых башмаков.

— Спасибо. — Она засунула одну ногу в ботинок, попробовала сделать шаг.

Брандт наблюдал за ней, застегивая подтяжки спортивных брюк.

— Оставьте эту затею. Вы не можете выйти из дома без соответствующей обуви.