Джейн Арбор - Лето каждый день

— Я рад, что вы догадались взять машину. Но, что это значит? Вы что, решили остановиться на пикник по пути домой?

Я мысленно поблагодарила его за то, что он не отпустил более язвительного замечания, и выдавила слабую улыбку:

— Боюсь, все не так весело. Я, можно сказать, приземлилась тут после того, как в меня чуть не врезались.

— Врезались? Как это произошло?

Я все подробно объяснила, а Клайв, внимательно выслушав, плотно сжал губы и нахмурился.

— Да, на обратном пути мы тоже встретили этого идиота. Наверное, вы не догадались записать его номер?

Я слабо хихикнула:

— Записать номер? А вы как думаете? По-моему, последние ярды я проехала с закрытыми глазами.

Клайв покачал головой:

— Только не вы. Вы должны были вести себя хладнокровно, иначе он вас просто протаранил бы. Слава богу, что все обошлось. — Обхватив рукой руль, он внимательно посмотрел на меня. — Все в порядке? Сами поведете?

Я с благодарностью поглядела на него:

— Хотите сказать, что я могу продолжить? Если вы мне доверяете, то я готова.

— Тогда вперед.

Мы опять поменялись местами, и я безупречно справилась с заданием.

Машина Бланш по-прежнему стояла у ворот. Клайв вошел прямо в дом, а я повела Патрика в вольер. Чтобы утешить его после неудачного побега, я осталась с ним немного поиграть, потом отправилась на поиски Бланш, чтобы вернуть ей поводок, и столкнулась с ней, когда она шла к своей машине вместе с Бобо. Я пристегнула поводок к его ошейнику и встретилась с враждебным взглядом Бланш.

— Как вы, должно быть, радовались, обвиняя меня за побег этой собаки! — прошипела она.

Я небрежно кивнула:

— Можно сказать, это было самое приятное событие за весь день. На самом деле я не сделала ничего подобного. Когда Клайв спросил меня, как это случилось, ваше имя не было даже упомянуто.

Бланш недоверчиво уставилась на меня:

— Трудно поверить! Но если это все-таки правда, почему тогда он отчитал меня? Расспрашивал, где я была, когда это произошло, где были вы? Оставила ли я двери дома незапертыми? Или сама отперла вольер? Конечно, я ничего не отрицала, но если вы даже не намекнули, что это моя вина, то почему он меня подозревает?

— Должно быть, у него есть шестое чувство. Почему бы и нет? В любом случае все, что ему сейчас известно, он узнал от вас, а не от меня.

Какое-то мгновение Бланш с сомнением смотрела на меня, затем на ее лице появилась ангельская улыбка, и она заговорила с Бобо:

— Это ее версия, и она будет на ней настаивать. Ладно, поедем, моя крошка! Мы уже скомпрометированы, ты и я. И не чуть-чуть, а, боюсь, как следует. Правда, не так уж сложно догадаться почему… — С этими загадочными словами она ушла, и я обрадовалась, что Бобо испортил весь театральный эффект, поскольку громко заскулил, когда понял, что я не еду с ними.

Я увидела Клайва только поздно вечером, когда он вышел во двор и объявил, что отвезет меня домой. Это прозвучало как приказ, и я не стала спорить. Мы остановились перед домом, и внезапно он сказал:

— Надеюсь, вы простите Бланш. Она очень сожалеет об утреннем происшествии. Интересно, вы решили замять это из-за вашего великодушия?

— Дело не в великодушии! Когда мы встретились, я уже благополучно нашла Патрика, поэтому решила, что не буду себя уважать, если начну выяснять, кто виноват.

— И вы не подумали, что любопытство заставит меня поинтересоваться, как это вы вдруг нарушили ваши хваленые правила безопасности? Однако меня заинтриговали ваши слова: «Не буду себя уважать». Если это вам действительно важно, то должен сказать, что вы быстро взрослеете!

— Правда? За такое короткое время? Ведь я была «непростительно юной»…

Клайв рассмеялся:

— Я на это не намекаю, к тому же вы можете утешиться тем, что для того, чтобы повзрослеть, надо сначала побыть молодым. — Какое-то время он изучал меня, потом сказал: — Знаете, юная Лорел, я начинаю понимать, что, несмотря на наше проживание бок о бок, вы по-прежнему для меня закрытая книга; я видел вас только за работой, хотя уверен, что иногда вы тоже развлекаетесь где-нибудь и с кем-нибудь.

— Конечно.

— И как? Танцы? Игры? Сплетни? Мужчины? Наверное, целуетесь?

— Все, что вы перечислили.

Его глаза сузились.

— Я сам напросился. Как в тот самый первый день, когда мы скрестили мечи, помните?

— Тогда вы мне не очень-то понравились, — призналась я.

— Честно говоря, вы мне тоже. Но с тех пор произошли немалые изменения, вы не находите?

— Надеюсь.

— Уверены?

Мое сердце учащенно забилось, а руки задрожали. Клайв пристально смотрел на меня, словно этот вопрос был для него чрезвычайно важен. Но поскольку я знала, что он вкладывает в него совсем другой смысл, то заставила себя успокоиться. Мне показалось, что я узнала типичную мужскую прелюдию к поцелую, поэтому он уже не отличался от других мужчин, которых я встречала.

Как можно небрежнее я сказала:

— Я так не думаю. Не люблю обниматься в машине.

— Обниматься? — Слово прозвучало словно выстрел. Когда я собралась выйти из машины, Клайв удержал меня за плечи. — Можете мне не верить, но я тоже этого не люблю. Я ни разу не целовал женщину, не будучи уверенным, что этот поцелуй что-то значит хотя бы для одного из нас. Но если вы решили, что я хочу вас соблазнить, то должен сказать, что нужно же когда-то начинать. — Клайв привлек меня к себе, уверенно поцеловал в губы и отпустил.

Больше не было ничего сказано, и я почти не помню, как вышла из машины. Мне был двадцать один год, и это не был мой первый поцелуй. Но никогда прежде я не напрашивалась сама.

Почти всю ночь я боролась с ревностью к тем неизвестным женщинам, которых целовал Клайв, и ругала себя за то, что сумела испортить то малое, что произошло между нами. Когда зазвонил будильник, я подумала, что сделала бы все, чтобы остаться в постели. Но меня ждала работа. Я встала с ненавистью к наступившему дню, боясь встретиться с Клайвом лицом к лицу и надеясь, что, по крайней мере, буду избавлена от присутствия Бланш. Интересно, когда он целовал ее, что это значило для них?

Двери гаража Салли были распахнуты настежь, Клайва видно не было, а в домике на тумбочке стоял прислоненный к стене конверт со словом «Лорел». Я разорвала его. Письмо было напечатано и неразборчиво подписано карандашом:

«Забудьте обо всем. Хорошо? Это была моя ошибка. До сегодняшнего дня у нас были прекрасные отношения, какие должны быть между хозяином и квартирантом. Жаль, что эта глупость могла их перечеркнуть, как вам кажется? Я вернусь очень поздно».

Это было отнюдь не извинение и не оливковая ветвь примирения. Однако такого укора я не заслужила. Клайв хотел сохранить наши прежние отношения, и за это я была ему благодарна. В этот день я ожидала прихода ветеринара к одной из кошек. Я надеялась, что это будет мистер Лонгин, главный врач, а не мистер Дерек — единственный из его трех помощников, который мне не нравился. Но не пришел, ни тот ни другой. На пороге дома появился незнакомец с копной ярко-рыжих волос, веснушками и широкой улыбкой.