Айрис Оллби - Не хочу слышать нет

Он смущенно покачал головой и показал на цветок.

— Клянусь, я только подарил ей розу, а она заплакала. — Он посмотрел на Карли. — Ты знала, что она ненавидит розы?

— Нет. При чем тут цветы? Наверное, ты ей что-то сказал.

— Я хотел пригласить ее пообедать, но не успел.

Карли нахмурилась.

— Я никогда не видела Сару плачущей.

— Ну да, она и заплакала минуту назад. Похоже, ее что-то сильно расстроило. — Он ощущал себя совершенно беспомощным, а ничто на свете Дэниел Пендлтон не ненавидел так люто, как беспомощность. — Может, тебе сходить, за ней.

Он всмотрелся в злосчастную розу. Сладкий запах дразнил обоняние, но в горле горчило. Дэниел отчаянно выругался.

— Не розы она ненавидит. Скорее всего, она ненавидит меня.

После этого Дэниел за версту обходил Сару Кингстон. Это было не так трудно, поскольку ему приходилось разрываться между конюшней Эрин, уехавшей в свадебное путешествие с Гартом, собственной фермой и расхлебыванием мелких неприятностей в отсутствие мэра, имевшего обыкновение на Рождество брать отпуск.

Вчера, например, ему позвонила Тина Уиллис, которая была на последнем месяце беременности. Ее муж Элберт упал с лестницы и сломал ногу, когда развешивал рождественскую иллюминацию на крыше собственного дома.

Дэниел кормил и поил скотину, а Тина тем временем нянчилась с годовалой дочкой.

— Спасибо тебе, Дэниел. Через несколько дней нам поможет свекор, но сейчас, как на грех, он подхватил грипп.

— Пустяки. До тех пор мы с Троем и Джародом управимся. У тебя все есть для встречи Рождества?

Тина кивнула.

— Я сделала закупки по каталогу, а на праздники мы уедем к маме. Она живет за две деревни отсюда.

Дэниел подумал, что Тина чересчур молода для того, чтобы быть матерью двоих детей. Ей было не больше девятнадцати.

— Лучше держись поближе к больнице.

Он посмотрел на шестерых золотистых щенков, игравших друг с другом.

— Скоро они перестанут сосать мать. Что ты будешь с ними делать?

Тина улыбнулась.

— Хочешь, забирай.

Дэниел рассмеялся.

— Нет, у меня дома живности хватает.

— Тогда предложи другим, — сказала она, провожая его до дверей. — Матери — народ сговорчивый, а дети любят, чтобы их у порога встречали собаки. Если узнаешь, что кому-нибудь нужен подарок на Рождество, я с удовольствием поделюсь.

По дороге домой Дэниел думал о Саре. Интересно, как она собирается провести праздники? Скорее всего, останется одна. Не годится встречать Рождество в одиночку. Он сам частенько сетовал на невозможность уединиться, но только не в праздники. На семейных сборищах Пендлтонов недостатка в людях не ощущалось. Наверно, Карли пригласит Сару на рождественский обед.

Только едва ли она придет. Может, Сара и рада была бы присоединиться к чужому веселью, но не знала, как это сделать. У него заныло внутри. Будь проклята эта роза! Он чувствовал себя виноватым.

И снова в его мозгу вспыхнуло воспоминание: она спит на диване, держа в объятиях Люка. Дэниел насупился. Сара Кингстон — сложная натура. Казалось, она вполне удовлетворена положением одинокой и бездетной женщины, но заботиться о Люке ей явно нравилось. Заботливая женщина, которой не о ком заботиться.

Что ж, он не прочь доверить себя ее заботам.

Только ей это ни к чему, грустно подумал Дэниел.

Сара поглядела на ящик, а затем на Троя.

— Что это?

— Не ругайте меня. Прочтите записку. Это от Дэниела, — лукаво улыбнулся Трой, хихикнул и сунул ящик ей в руки. — Счастливого Рождества! — Прежде чем Сара успела вымолвить слово, он повернулся и затопал к своему грузовичку.

Сара подозрительно уставилась на ящик. Внутри что-то пофыркивало, повизгивало и шевелилось.

— Не может быть, — пробормотала она, возвращаясь в дом.

Поставив ящик на пол, девушка опустилась на колени, потянула за красную ленту, завязанную пышным бантом, сняла крышку и увидела два больших карих глаза. Щенок заскулил, и испуганная Сара вскочила, чуть не вскрикнув от удивления.

— Ох, Дэн, зачем? — пробормотала она, рассматривая лохматую собачку с висячими ушами, вываленным языком и огромными лапами. Лапы ей не понравились. Он задрал голову и посмотрел на девушку так, словно тоже изучал ее.

От этого взгляда у Сары сжалось сердце. Она вздохнула, подняла щенка и проверила, действительно ли это он. Дно ящика было подозрительно влажным.

— Ну что мне с тобой делать? Я ведь всегда предпочитала кошек…

Она прижала щенка к себе, ощущая наслаждение от прикосновения мягкой шерсти. Он быстро лизнул ее в нос, а потом забарахтался, пытаясь вырваться на волю и приняться за освоение новой территории.

Сара грустно посмотрела на коврик и принялась гадать, долго ли он останется сухим. В ящике лежал конверт. Вскрыв его, она прочитала следующее:

Попробуйте примерить. Если не подойдет по размеру, через две недели заберу обратно. Нуждается в бережном обращении. Надеюсь, вы будете ему хорошей хозяйкой.

Оказывается, она совсем не знала Дэниела Пендлтона. Он казался ей самым положительным, рассудительным и здравомыслящим человеком.

— Он сошел с ума, — сказала она Трою несколько часов спустя.

Трой фыркнул.

— А что я вам говорил?

Сара покрутила в руках телефонную трубку и тоскливо посмотрела на кухонный пол, который украшала новая лужица.

— Пожалуйста. Мне действительно необходимо поговорить с Дэниелом.

— Он… Нет, это бесполезно. Я оставлю ему записку.

Сара нахмурилась.

— Сегодня вы уже трижды сказали это. Что мне делать с собакой? Вы же знаете, что общество защиты животных не позволяет дарить их без предупреждения.

— Дэниел знал, что этот зверь вам понравится.

— Дэниел ошибся. Я понятия не имею, как обращаться с щенками.

— Отведите ему место на кухне. Положите в ящик мягкую подстилку…

— Ящик мокрый.

Трой тихонько заржал.

— Возьмите другой ящик. Если он не уснет, положите рядом бутылку с теплой водой. А если не поможет, включите таймер и позвоните Дэниелу через две недели.

— Трой!

Послышался щелчок. Собеседник нажал на рычаг. Положив трубку, Сара призналась себе, что хотела поговорить с Дэниелом не только про собаку. Воспоминание о сцене, которую она устроила из-за подаренной Дэниелом розы, заставляло ее краснеть. Наверное, он думает, что она сошла с ума.

Дэниел застал ее врасплох. Позже Сара поняла, что была не права. Ее чувство к нему все крепло, и отрицать это было бесполезно. Мысли о нем неотступно преследовали ее.