Ноэль Бейтс - Я призываю любовь

— Ваша репутация имеет мало значения, учитывая то короткое время, что вы намерены провести здесь, не так ли? — Скотт усмехнулся, явно не понимая ее замешательства. — Кстати, — сказал он, вставая из-за стола, — похоже, вы собрались уходить.

— Нет никакой необходимости провожать меня, — поспешно произнесла Розалин. — Я сама доберусь до дома.

— Не беспокойтесь. Я несколько староват для ночных клубов.

— Но не для одной особы, которая туда направилась, насколько я могла заметить.

В какой-то момент, находясь рядом с этой цветущей, обворожительно красивой женщиной, Розалин почувствовала себя матроной, чья молодость улетучилась незаметно для нее самой. Она живо представила себя лет через десять, деловито снующей из палаты в палату, в то время как юные интерны уважительно следуют за ней, делая заметки. Детей нет, семьи, где тебя ждут, нет. Роджера, видимо, тоже нет. Да, не слишком радостная картина…

— Глории, — лениво протянул Скотт, пока они шли к машине, припаркованной через дорогу, — двадцать пять лет. Она уже большая девочка.

— Достаточно большая, чтобы позаботиться о себе самой, когда вы решите, что она злоупотребляет вашим расположением, да?

Он открыл дверцу машины, и, едва они уселись, повернулся к Розалин и сказал:

— Глория вам чем-то неприятна?

— Нет, однако…

Но Скотт не дал ей договорить.

— Однако ваша жизнь настолько ограничена тесными рамками привычного мирка, что вы даже представить не можете связь между мужчиной и женщиной, если она не ведет к алтарю.

— Неправда! — возмутилась Розалин.

— Нет, правда, — возразил Скотт, включая двигатель и выезжая со стоянки. — Держу пари, что вы не совершили ни одного опрометчивого поступка за всю жизнь!

— Мы говорим не обо мне.

Однако Скотт не намерен был отступать.

— Ну, так совершили или нет? Заставил ли вас тот загадочный мужчина, о котором вы упоминали, потерять голову?

— Это не ваше дело! И я не считаю, что стремление разделить постель с кем ни попадя достойно похвалы!

Скотт рассмеялся, но в его смехе послышалось что-то недоброе.

— Вы говорите так, словно я сексуальный маньяк! Мы с Глорией нравимся друг другу, мы хорошо проводим время, в том числе, чего скрывать, и в постели.

— Но ее можно и заменить, так я понимаю? — ехидно поинтересовалась Розалин.

Скотт переключил скорость, чтобы обогнать впереди идущую машину, и спокойно ответил:

— Видите ли, у меня нет желания надолго связывать себя с какой-либо женщиной.

— А женщины, с которыми вы встречаетесь, согласны с этим?

— В противном случае я бы с ними не встречался, — сказал Скотт, пожимая плечами. — Я однажды совершил ошибку, женившись. Не намерен делать этого впредь.

— А чем Глория занимается? — спросила Розалин. — Представляет ли она собой идеальную женщину, которая только тем и занята, что холит и лелеет себя в ожидании той великой минуты, когда вы или кто-то другой придет, чтобы взять ее?

— Вас не обидело, когда я назвал вас карьеристкой?

— Нет, меня не волнует, кто и как меня называет. Я знаю себе цену, — с вызовом ответила она.

— Глория работает. Она тренер по художественной гимнастике.

— Замечательно, — пробормотала Розалин, чувствуя, как ревность обжигает ее.

Каково это — ощущать, что весь мир у твоих ног? Быть дерзкой, зная, что в ответ все только улыбнутся? Никогда не вести войну за место под солнцем в мире мужчин, имея на вооружении только ум? Быть способной, тут Розалин слегка покраснела, привлечь мужчину, вроде Скотта Барфилда.

— О чем вы задумались? — спросил Скотт. — Считаете себя существом высшего порядка, нежели Глория, только потому, что имеете степень по медицине и важную работу в лондонской больнице?

— Я не хочу продолжать этот разговор, — сказала она и отвернулась к окну.

— Почему же? Потому что вам неловко говорить о чем-то, кроме совершенно безличных тем?

Розалин закусила губу и старалась изо всех сил не моргать. Потому что чувствовала: если сморгнет, то тут же расплачется — не потому что Скотт разозлил или расстроил ее, а потому что каким-то образом заставил пожалеть саму себя.

И то, что она вернулась сюда, усугубляло ее состояние. В Лондоне Розалин окружала плотная масса домов и людей, она передвигалась по определенному маршруту, там у нее не было времени посмотреть вокруг.

Здесь же она прислушивается к звукам, идущим изнутри, — голосам снов и надежд, которым никогда не суждено сбыться…

Когда машина остановилась у ее дома, Розалин открыла дверцу и начала вежливо благодарить за обед.

— Я провожу вас, — сказал Скотт, — так что можете пока поберечь прекрасные слова.

Он повел ее по дорожке. У входной двери Розалин стала рыться в сумочке в поисках ключей. Скотт стоял рядом, не вынимая рук из карманов.

— Ну что ж, еще раз большое спасибо. В четверг утром я буду готова. Я вам очень благодарна. Это на самом деле сэкономит мне массу времени…

Розалин запнулась, не зная, что еще сказать, и посмотрела на Скотта. Прохладный ночной воздух и поездка прояснили голову, но сейчас тишина и темнота творили с ней странные вещи — она вдруг почувствовала, что не может отвести взгляд от его лица.

— Значит, вы рады, что приняли мое приглашение на обед, несмотря на вашу неприязнь ко мне?

Скотт сказал это так, словно его ни в малейшей степени не интересовало отношение Розалин к нему. Самое большее, что оно вызывало у него, — это удивление.

— Еда была превосходной, — ответила Розалин, потупившись. Она физически ощущала исходившую от него энергию, заставляющую ее трепетать. Почему это происходит, если Скотт совершенно не нравится ей? — Спасибо еще раз. Спокойной ночи.

Скотт не ответил. Точнее, ответил, но без слов. Просто приподнял ей подбородок так, чтобы Розалин снова посмотрела на него. И когда его голова склонилась, ее губы приоткрылись — то ли она хотела протестовать, то ли…

Не это ли было у нее на уме с самой первой минуты их встречи? Пока разум Розалин пребывал в растерянности, тело как бы само собой прижалось к нему, едва губы их соприкоснулись. Груди напряглись под тонким платьем. Никогда в жизни Розалин не испытывала такого томительного ощущения. Очень опасного ощущения…

Розалин неожиданно пришла в себя и с силой оттолкнула Скотта. Ее била дрожь. Она не знала, что предпочесть: возмутиться или же свести все к шутке? Выбрала последнее.

— Это ваш обычный способ желать спокойной ночи?

— Нет, необычный, — ответил Скотт. — Обычно я захожу в дом.

— Понятно. Что ж, на этот раз будет иначе.