Джун Боултон - Наяву как во сне

— Испортила? — переспросил Кристиан, прикидывая, что мать имеет в виду.

— Вы ведь сразу разошлись, — виновато произнесла Стефани. — Перед тем как лечь, я выглянула в окно: ребята как раз укладывали в фургон гитары.

Кристиан кивнул.

— Да нет, все в порядке, — стараясь не показывать, что материнский поступок до сих пор не укладывается у него в голове, ответил он.

— Надо уговорить папу, чтобы следующим летом взял наконец отпуск. Тогда мы укатим на целый месяц, будешь приглашать гостей хоть каждый день. — Стефани погрозила сыну пальцем. — Только смотрите, не слишком тут безобразничайте. — Она вздохнула, становясь вдруг задумчиво-мечтательной. — Я все хочу отдохнуть с отцом где-нибудь в Греции. Скажем, на Крите. Представляешь, какая там благодать?

— Нет. — Кристиан помотал головой, пугаясь, что мать уходит от нужной темы, и сказал себе: пора начинать. — Послушай, — произнес он без каких бы то ни было вступлений. — Мне вчера показалось, что Сандра не пришлась тебе по вкусу. Да не одному мне, ей, разумеется, тоже.

Стефани вскинула брови, весьма скверно притворяясь удивленной.

— Не пришлась по вкусу? Я что, чем-нибудь ее обидела?

— Не то чтобы обидела… То есть… — Кристиан вздохнул. — Ну сама посуди: когда Сандра поздоровалась с тобой, ты ничего не ответила, даже не посмотрела на нее, как будто посчитала ниже своего достоинства уделить ей и толику внимания. Или… Даже не знаю…

— Наверное, она поздоровалась слишком тихо и я всего-навсего ничего не услышала, — становясь вдруг несколько агрессивной, заявила Стефани.

— Хорошо, а когда я представил ее тебе? Почему ты никак не отреагировала?

— Не отреагировала? — Стефани покачала головой и сдвинула брови, словно ее незаслуженно обвинили во лжи, предательстве или краже. — Не понимаю, честное слово не понимаю, чего ты от меня хочешь. Ты представил мне ее и сказал, что задумал пригласить на ужин. Я сразу согласилась, разве не так?

Стефани виляла, сбивая Кристиана с толку. Он чувствовал, что начинает злиться и терять терпение, от этого совсем путались мысли и таяла вера в успех.

— Да, ты сразу согласилась, — медленно, стараясь сохранять внешнее спокойствие, произнес он. — И все же очень странно держалась с Сандрой. Почему? Ты ведь не знаешь ее, понятия не имеешь, что за чудесный она человек.

Губы Стефани разъехались в улыбке. Она выглядела до глубины души оскорбленной и улыбалась как будто от полной растерянности.

— У меня, мой дорогой, болела голова, — зловеще тихо и протяжно напомнила она. — Думаешь, заполучив возможность познакомиться с этой девицей, я должна была моментально выздороветь? Рассыпаться в комплиментах? Сплясать от радости?

— Не утрируй, — пасмурно оборвал ее Кристиан.

— Мне было плохо, понимаешь? — не унималась Стефани. — Само собой, я немного неадекватно на все реагировала. Неужели она еще и обиделась?

— Ее зовут Сандра, мама, — глядя на мать исподлобья, напомнил Кристиан.

Та развела руками.

— Сандра так Сандра. Разве я против?

Все шло не так. Стефани умышленно прикидывалась дурочкой, уходила от ответов, прикрывалась головной болью. Кристиан продолжал себе твердить, что это из-за идиотской ревности, но уже и сам не вполне в это объяснение верил.

— Имя Клары ты сразу запомнила, — слегка расширяя от гнева ноздри, проговорил он сквозь стиснутые зубы.

Стефани внезапно преобразилась.

— Это верно. Слишком уж она хорошенькая. Прямо как фотомодель или актриса. И, по-моему… — Ее глаза восторженно заблестели. — Ты ей небезразличен. Я бы на твоем месте…

— Мама! — Кристиан ударил рукой по подлокотнику кресла. — Не смей делать мне такие намеки!

Стефани от испуга и неожиданности вдавилась в диванную спинку. Никогда прежде сын не повышал на нее голоса. Кристиан в отчаянии запустил руки в густые каштановые волосы, наклонил голову и зажмурил глаза.

Нет, продолжать в таком духе нельзя, прозвенело у него в мозгу. Надо извиниться, подобраться к ней лаской, по-человечески все объяснить. Не чудовище ведь она, а довольно сердечная понятливая женщина. А главное, моя мать. Только вот остыть бы. Вспыльчивостью все лишь испортишь.

Он глубоко вздохнул, опустил руки, раскрыл глаза, встал с кресла, прошел к дивану и сел рядом с матерью.

— Прости, мам. Я не имею права на тебя кричать. Только не обижайся…

Стефани медленно протянула руку и с бесконечной тоской в светло-карих глазах потрепала сына по голове.

— Ладно, обижаться не буду. — Она вдруг немного наклонилась вперед, будто чтобы лучше видеть его лицо. — Знай одно, сынок: все, что я делаю, даже если ошибаюсь, я делаю ради тебя, ради твоего блага.

Кристиан обрадовался этому потеплению.

— Высшее благо для меня — быть с Сандрой, мамуль, — взволнованно проговорил он. — Я люблю ее всем сердцем, не мыслю себя без нее, постарайся к этому привыкнуть. Пожалуйста.

Стефани смотрела на него, едва заметно покачивая головой, и в ее глазах больше не горела злоба. Только грусть матери, осознающей, что сын превратился в мужчину. Во всяком случае, именно так понял ее взгляд Кристиан.

— Сандра для меня красивее всех, умнее, светлее, — захлебываясь от волнения, говорил и говорил он. — Клара Уэкслер на ее фоне мне кажется просто карикатурой.

Стефани повела бровью, безмолвно протестуя.

— Да-да, и, умоляю, не спорь, — тараторил Кристиан. — Ты просто плохо с ними обеими знакома. Узнала бы и ту и другую получше, без раздумий отдала бы предпочтение Сандре. Я на сто процентов в этом уверен. Она необыкновенная, мам, настоящее чудо. Два года назад осталась без родителей с маленьким братиком на руках.

Стефани округлила глаза.

— С братиком?

— Ага, с Джонни. Воспитывает его практически одна, но никогда не плачется, не вешает носа.

— В каком смысле? — почти испуганно спросила Стефани.

— Что «в каком смысле»? — не понял Кристиан.

— В каком смысле «воспитывает одна»?

Кристиан гордо улыбнулся, радуясь случаю похвастать достоинствами подруги.

— В прямом. Они живут с отцовской сестрой, но та вечно занята работой и часто мотается по командировкам. В будни Сандра сама отвозит Джонни в сад, забирает его, кормит, укладывает спать. По воскресеньям часто ездит с ним куда-нибудь на прогулку, играет, учит его читать.

Стефани положила ему руку на плечо и взглянула на него с состраданием. Кристиан решил, что она сочувствует Сандре, и возликовал, чудовищно обманываясь.

— Вам бы надо подружиться с ней, мамуль, — пробормотал он, разгоряченный и опьяненный надеждой. — Прими ее, ну пусть не сразу, когда получше узнаешь. Ей очень этого хочется. Мне, естественно, тоже.