Барбара Картленд - Огонь желаний

Малышам предназначались мини-экипажи, запряженные козликами. Тут же популярный летний цирк готовился к очередному представлению, на которое, как узнала Вада, приходили самые вельможные парижские дети, если хорошо себя вели.

В уличных кафе за столиками уже сидели, судача о прохожих, мужчины в высоких шляпах и очень элегантные женщины.

Нэнси Спарлинг рассказывала Ваде, что на Елисейских полях, вслед за улицей Мира, можно увидеть весь высший свет Парижа и встретить самых знаменитых представителей двух великих аристократий.

— Почему — двух? Что вы имеете в виду? — спросила Вада.

— Финансовых магнатов и наследных представителей высшего дворянства, — ответила Нэнси Спарлинг.

Наверное, еще слишком рано, подумала Вада, для шикарных экипажей с замечательными чистокровными лошадьми, в которых разъезжают знатные, безупречно одетые молодые люди и знаменитые куртизанки. Об этом она читала в книгах, но такое чтение ее мать, если бы знала об этом, никогда не одобрила.

Вдруг Ваде показалось, что она узнала баронессу Адольф де Ротшильд — по описанию в светских журналах: прекрасно одетую, выезжающую в своем экипаже, всегда в сопровождении двух грумов в котелках с кокардами.

— О Чэрити, как здесь интересно! — воскликнула девушка.

Их экипаж быстро миновал Елисейские поля и катил по улицам с высокими серыми зданиями, пока не остановился у дома номер шесть по улице Мира, прославленного Дома моды Уорта.

Чарльз Фредерик Уорт родился в 1826 году в Англии. Его отец служил адвокатом, но проиграл в карты все, что имел. В одиннадцать лет маленький Фредерик вынужден был оставить школу и зарабатывать себе на жизнь. В тринадцать лет он стоял за кассой, затем работал в фирме «Суон и Эдгар» на Пиккадилли.

Каждую свободную минуту он проводил в музеях и художественных галереях. Потом, когда ему еще не было и двенадцати, уехал в Париж, не зная ни слова по-французски, с сотней франков в кармане.

Он поступил на работу в компанию «Силк Мерчантс»и там начал серьезно заниматься вопросами моды — не только моделированием одежды, но и разработкой новых тканей, из которых ее шили.

Блеск и великолепие Второй империи во многом определяли пышные туалеты ее красивых женщин — не только высшего света, но и других слоев общества.

В 1859 году императрица Евгения приобрела у Уорта первое платье, сшитое из лионской парчи. С того момента все только и говорили что о лионском шелке. Тогда же число ткацких станков в Лионе увеличилось более, чем вдвое — с пятидесяти семи тысяч до ста двадцати тысяч.

Однажды Вада прочитала кем-то сказанную фразу: «Говорят, что парижане очень религиозны; по-моему, это далеко не так, потому что мужчины верят в биржу, а женщины — в Уорта».

Эти слова прозвучали за несколько месяцев до падения империи, но король моды Уорт прочно восседал на своем троне еще долгое время после того, как свергли Наполеона III.

В шестьдесят шесть лет Уорт обладал культурной речью, выдержкой, и было трудно поверить, что он самоучка.

Встретившись со знаменитым модельером, Вада вынуждена была ему кое-что сообщить. Ее мать заранее написала Уорту и предложила великому мастеру создать модели для приданого ее дочери. Миссис Хольц также просила его подготовить к приезду Вады несколько платьев для примерки.

Вада представляла, как не просто будет объяснить, что огромное количество коробок с готовыми платьями надо доставить в отель на имя Эммелин Хольц, которая якобы там пока не живет.

Девушка поведала господину Уорту выдуманную ею историю о том, что она сопровождает мисс Хольц.

— Поскольку у нас почти одинаковый рост и размер, — сказала она, — я с успехом могу примерить то, что предназначается для мисс Эммелин, и когда она приедет в Париж, ей останется только надеть эти платья, чтобы вы ее в них увидели.

Господин Уорт засмеялся:

— Новая прихоть очень богатых дам — иметь дублершу, взявшую на себя всю самую тяжелую работу, которая предшествует появлению отличных готовых нарядов.

Не очень-то он уважителен, подумала девушка, пожалуй, даже несколько фамильярен в разговоре с ней, — совсем не так он вел бы себя, если бы знал, что Вада и есть та самая богатая наследница, которая за все это платит.

Вада примеряла одно за другим полузаконченные творения, созданные великим художником; сомнений не было: он в восторге от того, как она в них выглядит.

— Очаровательно! Прелестно! — любуясь ею, снова и снова повторял Уорт.

Затем, когда Вада остановилась перед зеркалом в платье из бледно-розового тюля, отделанном по пышному низу букетиками искусственных цветков миндаля, знаменитый модельер сказал:

— Не могу себе представить, мисс Спарлинг, что кто-то другой в этом платье может выглядеть так же по-весеннему свежо и привлекательно, как вы.

— Благодарю вас, сударь. — Вада просияла от комплимента.

— Хочу надеяться, мисс Спарлинг, — продолжал Уорт, — что когда-нибудь и у вас появится возможность самой носить такие платья.

Господин Уорт надеется, решила Вада, что Эммелин Хольц проявит щедрость и отдаст своей бедной компаньонке эти платья, когда они станут ей не нужны.

— Я тоже надеюсь, — сумела произнести она с легкой завистью.

— Возможно, до того, как мы все закончим, я смогу подобрать для вас скромное платьице, — улыбнулся Уорт.

Вада поблагодарила его от всего сердца, и ей стало немного стыдно за свою уловку.

Вскоре и последнее платье было готово к примерке, платье-мечта из белого тюля, отделанное серебром и украшенное водяными лилиями — любимыми цветами художника.

Вада надела его. Пояс из серебряной ткани подчеркивал ее тонкую стройную талию; к туалету полагался венок из водяных лилий, который, словно тиара, украшал ее белокурую головку.

В волшебном наряде она вышла из примерочной в салон. Модельер в это время разговаривал с джентльменом, одетым в очень элегантный сюртук, его изящно завязанный серый галстук украшала изумрудная булавка.

Вада стояла, ожидая, пока Уорт обратит на нее внимание, но джентльмен заметил ее первым.

Он восхищенно воскликнул и застыл как завороженный, любуясь восхитительным видом девушки.

Слегка смутившись, она сделала шаг вперед.

— Великолепно! Божественно! Богиня, сошедшая с Олимпа! — восклицал незнакомец. Вада подошла к мастеру.

— Вы, мадемуазель, воплотили мою мечту в реальность, — сказал он по-французски.

— Благодарю вас, сударь, — улыбнулась Вада.

— Вы правы. Она — сама мечта! Я теперь перед сном всегда буду молиться, чтобы она была со мной в ночной тиши! — воскликнул джентльмен.