Наталия Вронская - Зеркало любви

В каких-нибудь полчаса Никита Александрович собрался, покинул свою уютную берлогу и, вскочив на коня, поехал в имение Глебовых. Дорогою он размышлял, строя разные предположения и воображая, как бы он мог обратить на себя благосклонное внимание молодой девушки. Но, признаться честно, ничего путного не приходило ему в голову. И если бы он только знал, в какой момент он направляется к ней!

Маша прочла письмо и ее охватило совершенное недоумение. Она почти ничего не понимала. Неужели Лида права, и Алексей передумал? С другой стороны, он пишет, что любит ее и намерения его неизменны… Что думать? Надо срочно посоветоваться с Лидой! Маша крикнула горничную одеваться и бросилась на улицу в поисках подруги.

Найдя Лиду, девушка тут же дала ей в руки только что полученное письмо. Когда та прочла его, Маша лихорадочно спросила:

– Ну, что ты думаешь?

– А ты что думаешь? – переспросила Лида, посмотрев на Машу.

– «Увериться в Вашем намерении», – повторила Маша фразу из письма. – Это как-то… как-то странно. Разве он не уверен во мне?

– Ну да! – громко сказала Лида. – Он совсем не уверен и не может понять, чего ты хочешь. Более того, твое письмо, – а ведь ты так рисковала! – совсем не убеждает его в серьезности твоих чувств! Право, странно, – повернулась она к Маше, – совсем непонятно!

– Нет, ты не права, – медленно сказала Маша. – Ведь он не уверен, не уверен, что я могу лишиться всего, пожертвовать всем ради его любви. Он прав, что сомневается…

– Да ты с ума сошла! Что еще тебе надлежит сделать. Чтобы убедить его в своей любви? Помилуй, но я совсем тебя не понимаю… Если б я написала такое письмо кому-нибудь, а потом получила подобный ответ! Да я бы вмиг забыла этого неблагодарного!

– Но я люблю его! А ты просто никогда не любила, раз так рассуждаешь. Он робок, как и все влюбленные…

– Робок! – фыркнула Лидия. – Да он просто…

– Не смей! – резко прервала ее Маша.

«Дурак!» – докончила про себя Лида, сверкнув глазами.

– Нет, но что за письмо? – немного помешкав, все же сказала Лида. – И каков слог! Он боится оскорбить чувством. Да я вижу он сам еще не решился: влюблен он или нет!

– Ну что ты говоришь! – подосадовала Маша. – Что ты говоришь! Это я не доказала ему своей любви.

– Машенька. – Лида потрясла подругу за руку. – Машенька, проснись, опомнись! Как это не доказала? Ты написала ему письмо, ты жертвовала репутацией. Ведь если переписка ваша откроется, то ты погибла. И он знает это, и все же сомневается. Да полно, любит ли он тебя?

– Любит! Я знаю, что любит! – крикнула Маша. – А вот ты, видно, завидуешь мне, раз так говоришь!

– О-о!… Вот уж до чего дошло. Ну раз так, то я, пожалуй, пойду. Думай тут, что хочешь, и страдай над своим письмом. Я тебе слова больше не скажу, – всерьез обиделась Лида.

– Ну прости… Это я сгоряча, – повинилась Маша.

– Сгоряча, не сгоряча… Я пойду, я совсем замерзла. – При этих словах Лида отвернулась от приятельницы и пошла к дому. – Достаточно я наслушалась на сегодня глупостей, – бормотала она себе под нос. – Хватит! Хочет с ума сходить да жизнь свою губить, так и пожалуйста… Вольному воля!

Подходя к дому, Лида заметила Никиту, который спешивался с коня у крыльца. Тут же она увидела и Михаила Федоровича, который только что вернулся с Дмитрием домой. А они с Машей и не заметили! Хозяин дома радостно приветствовал гостя, а Лида наблюдала их, притаившись за поворотом.

– Глупо будет мне позволить Маше так испортить все дело… Ах, какой жених князь Никита! – мечтательно прибавила она. – Везет же этой дурочке…

8

– Дорогой гость! – Михаил Федорович радостно обнял Никиту. – Вот радость-то! С чем пожаловали?

Никита ответил на приветствия Глебова, пожал руку Дмитрия и ответил:

– Если позволите, Михаил Федорович, я приехал повидаться с Марией Михайловной.

– Дело, дело говоришь! – обрадовался Глебов. – А я заметил, еще там, в доме губернатора, ты большой мастер! Расшевелил девицу разговорил! Вон она как сначала, все молчком, да молчком, а потом – нате вам – разошлась!

– Батюшка, – Дмитрий смутился этими отцовскими словами.

– А что? Никита Александрович почти что родня нам, чего стесняться?

Никита рассмеялся:

– Так вы уж нас и благословили?

– А как же, мой мальчик! Пройдем, пройдем в дом. Маша, верно, там.

– Добрый день, Михаил Федорович! – Лида решила, что настал подходящий момент и ей вступить в разговор.

– Лидия Петровна? Вы ли это? А отчего на улице? Холод-то какой! – Михаил Федорович с удовольствием приветствовал подругу своей дочери.

– Мы с Машенькой гуляли, – ответила ему, улыбнувшись, Лида.

– Это дельно. Не замерзли?

– Вовсе нет. Но я уже устала, а Маша еще в парке… Одна, – прибавила девушка.

– Вот вам и случай, Никита Александрович, – наклонился Глебов к князю, – ступайте в парк и побудьте немного… наедине с невестой.

– С удовольствием исполню ваше приказание, – ответил ему Никита тихо.

Лида улыбнулась и направилась к дому. За ней следом пошли оба Глебовы. Князь же направился в парк.

Он сразу увидел девушку. Та в глубокой задумчивости стояла совсем недалеко от дома. Никита Александрович направился к ней, но она не заметила его. И только когда он поприветствовал ее, вздрогнула и подняла голову.

– Вы? – изумилась Маша.

Только что она думала о нем! Нет, не о нем, конечно, об Алексее. Но где были мысли об Алексее, там были мысли и о его «сопернике».

– Вы позволите мне пройтись с вами? – спросил ее князь Никита.

– Я хотела уже вернуться, – начала было Машенька, но потом, вдруг передумав, сказала: – Впрочем, я не против продлить прогулку.

Молодые люди двинулись вдоль по парковой дорожке, обрамленной липами. Липы замечательно цвели в мае, издавая сильный медовый дух. Потом все лето их зелень радовала глаз, а осенью желтая листва устилала парковую аллею. Теперь же вокруг был снег, а липы стояли совершенно черные, с голыми ветвями. Весь их вид сегодня вызывал в девушке уныние. Виноваты, верно, были не липы, а ее настроение, но ей казалось, что это именно печальные деревья вызывают в ней такое дурное расположение духа.

– Прекрасная аллея, – заметил князь. – Верно, летом здесь чудесная тень.

– Да, здесь хорошо в жаркие дни, – ответила Маша.

– У вашего батюшки большой парк, – продолжал Никита. – А что там дальше?

– Здесь все сплошь обычные деревья… Папеньке нравится, когда все свободно, как в лесу, растет. Он уверяет, что это английский парк, – сказала Маша. – Но братец в прошлый свой приезд посетовал, и тогда папенька велел с другой стороны дома сделать ровные дорожки, куртины, постричь кусты… Все на французский манер… А вы как предпочитаете?