Джастин Дэйвис - Лунные любовники

— Анемометры, — пояснил он, перемещая их в резервную коробку. — Их привязывают на опоры для определения направления ветра.

Харлан поднял большую рукоятку из серебристого металла, которую обнаружила Эмма.

— Полагаю, этим что-то поворачивают, — сказала она. — Но я не знаю что.

— Это коленчатая рукоятка грот-шкота, судя по размеру.

Коленчатая рукоятка отправилась в резервную коробку. Дальше были два странно выглядевших металлических предмета, которые, по словам Харлана, предназначались для привязывания парусов к фалам. Потом он подобрал странный кусок металла, который, по мнению Эммы, походил на верхнюю часть перил кубрика — тяжелый серебристый цилиндр размером с большую банку для сока, только с вогнутыми сторонами.

— Странно, — сказал он, перевернув цилиндр.

— Что странного?

— Эта коленчатая рукоятка — легкая.

Очевидно, Харлан что-то заметил на той стороне цилиндра, что была повернута вверх. Он поднес его ближе к глазам, засунул в отверстие в центре цилиндра два пальца и вытащил старый лоскут. Харлан сразу развязал лоскут — из него на пол выпал ловко свернутый кулек из бумаги. Харлан наклонился, поднял его, посмотрел на кулек какое-то время и начал развертывать его с непонятной осторожностью.

Развернув бумагу, Харлан, к изумлению Эммы, облизнул кончик своего мизинца, дотронулся до содержимого бумажного кулька и попробовал его на язык. После чего состроил недовольную гримасу, словно получил подтверждение своим подозрениям.

И вдруг в голове Эммы, будто в кино, увиденное прокрутилось обратно, и в конце концов она поняла значение всех манипуляций Харлана — подобные она видела в сериалах и полицейских фильмах.

— О Боже, — тихо промолвила она. Харлан посмотрел на нее, и Эмма увидела в его глазах подтверждение.

— Наркотики? — спросила она, хотя нутром уже чувствовала ответ.

— Кокаин.

Глава шестая

— Я не специалист, — сказал Харлан. — Но догадываюсь, что это — кокаин. Я подозревал, что Уэйн баловался чем-то посерьезнее спиртного, но он скрывал это. Догадываюсь, куда ушел навигационный такелаж — нуждаясь в деньгах, парень вполне мог заложить его.

Ошеломленная Эмма вспомнила о болтающихся проводах в кают-компании. Она уставилась на маленький кусочек бумаги, будто он мог укусить ее. Потом посмотрела на цилиндр, из которого он выпал и в котором, к ее ужасу, было еще несколько маленьких пакетиков.

— Простите, Эмма, — тихо сказал Харлан. Его голос звучал почти ласково.

Не сводя глаз со зловещего доказательства того, что Уэйн вел жизнь еще худшую, чем она предполагала, Эмма пробормотала:

— Вы не виноваты.

Или виноват?

Усталость в глазах Харлана — что это? Результат болезни или травм? Пресыщенность увиденным в жизни? Или отображение злого духа, ведущего к погибели других людей? Эмма всегда представляла глаза торговца наркотиками именно такими: иногда затравленными, иногда пустыми и холодными.

Но в глазах Харлана была еще и боль, а разве тот, кто имеет дело с наркотиками, чувствует подобное? Когда несешь смерть, теряешь чувствительность.

Эмма смотрела на Харлана по-новому, будто все это время носила шоры, а теперь они сорваны. Его худоба… Разве наркоманы не отличаются истощенностью? Может быть, он торговец наркотиками, может, просто наркоман, затянувший поддающегося внушению Уэйна в свой страшный мир. Страдать лучше в компании с кем-то — может быть, он просто ненавидел употреблять наркотики в одиночестве? Наверное поэтому иногда Харлан с такой неохотой вел беседу и всегда страстно жаждал убраться с глаз долой: не желал, чтобы, внимательно рассмотрев его, кто-нибудь догадался, что он измотан наркотиками или находится под действием дозы.

«Прекрати! — приказала себе Эмма. — Он здесь, чтобы помочь тебе. Он только этим и занимается с тех пор, как ты приехала сюда».

— Леди, вы говорите, что я невиновен, но ваши глаза вопят об обратном, — произнес Харлан.

Он настолько точно определил, словно прочел, выражение в ее глазах, что она испугалась, не успев смутиться от его догадки. Но разве может виновный человек так смотреть?

Потом он отвернулся и быстро закончил сортировку, уже ничего не объясняя. Бросив последний предмет в резервную коробку, Харлан отряхнул руки и повернулся к Эмме.

— Кому бы вы ни продали парусник, наверняка это будут люди, имеющие отношение к морю. Пусть они и разберутся в этом, — сказал он непреклонным голосом, указывая рукой на резервную коробку.

Не говоря больше ни слова, он осторожно прошел мимо Эммы, стараясь не слишком приближаться к ней. В дверях Харлан остановился и взглянул на нее через плечо.

— Между преданностью и слепотой очень тонкая грань, — промолвил он и вышел.

Эмма слышала его шаги на сходнях, ведущих на причал, и потом еще очень долго стояла, уставившись на серебристый цилиндр.

Харлан оставил ей весьма опасные улики, и теперь она ломала голову, как с этим поступить. Не хватало только быть пойманной с наркотиками! Впрочем, визит полиции сюда маловероятен, хотя если Уэйн сам употребляет наркотики…

Эмма так мало понимала в этом. Она лишь знала, что наркотики существуют — несколько ее приятелей в колледже экспериментировали с различной дрянью. Но Эмма была уверена, что сама никогда не рискнет.

Между преданностью и слепотой очень тонкая грань…

Была ли она слепа по отношению к Уэйну? Права ли была их семья и она сама или все они потерпели провал? Может быть, этой фразой Харлан заявлял о своей невиновности? Упрекал ли он ее в том, что она ищет способ выгородить Уэйна и повесить вину на него, Харлана?

Эмма медленно вышла из мастерской и по узкому коридору направилась в каюту. Вынув из своей сумки ежедневник, она открыла его маленький кармашек, в который не заглядывала с момента получения известия об Уэйне.

Эмма помедлила, собираясь с силами, прежде чем достать первую фотографию. Фотография была сделана летом, в день, который они всей семьей проводили у горного озера, в более счастливые времена. Эмма и Уэйн сидели на залитом солнцем камне и улыбались в объектив, всем своим видом выказывая нетерпение детей, которых родители по своей прихоти оторвали от игры и заставили достаточно долго сидеть неподвижно.

— Они тогда еще любили меня, — сказал Уэйн, когда Эмма показала ему это фото, найденное в коробке со старыми фотографиями.

— А когда они начали тебя ненавидеть? — спросила она, не оспаривая его заявление: сама видела слишком много доказательств этому. — Что произошло?

— Ты думаешь, я не спрашивал себя более сотни раз? Я не знаю. Конечно, время от времени я попадаю в неприятные ситуации, это случается почти с каждым парнем моего возраста, — он посмотрел на нее со странным, непонятным ей выражением лица. — Ты знаешь, мне бы следовало ненавидеть тебя.