Берта Эллвуд - Ни слова о любви

Возьми себя в руки, строго приказала Анна самой себе. Хватит киснуть из-за прекрасных глаз этого итальянца. Вспомни, дорогая, тебя ожидает работа, скоро выставка в центре ремесел, а у тебя почти ничего не готово.

С этими ободряющими мыслями Анна принялась за подготовку прощального ужина. Сантано намеревался устроить небольшую вечеринку в честь Серхио Арнотти и пригласить своих самых близких друзей. Весь день Анна раздавала указания, контролировала, порой ругалась и очень нервничала, когда что-то делали не так, как ей хотелось. Она совсем сбилась с ног и чувствовала себя к вечеру абсолютно изможденной и совершенно неспособной на веселье. Но роль хозяйки дома должен был кто-то исполнять, и Анна со вздохом стала одеваться.

— Господи, Анна, какая же ты красавица! — Вильма не смогла сдержать возглас восхищения, когда увидела Анну на пороге гостиной.

Пышные волосы девушки были уложены в тугой пучок, подчеркивая правильный овал лица. Анна выбрала из всех своих нарядов платье ярко-зеленого цвета, гармонировавшее с ее изумрудными глазами. Оно плотно облегало фигуру, оставляя открытыми руки и спину. В маленьких ушках покачивались грушевидные жемчужины, подарок бабушки на двадцатилетие. Анна, не признававшая никаких украшений, почему-то любила эти сережки. Она была действительно великолепна, но стала еще прекраснее, когда в ярко освещенную комнату вошел Серхио Арнотти. От его восхищенного взгляда кровь прилила к щекам девушки, глаза заблестели, а Сантано и Вильма обменялись понимающими взглядами.

— Гости же скоро начнут приезжать! — всплеснула руками Вильма и опрометью выбежала из комнаты.

— Да, пойду в холл, вдруг кто приедет раньше времени, — пробормотал себе под нос Сантано и также поспешно покинул гостиную.

Серхио и Анна не могли оторвать глаз друг от друга. Анна впервые видела его в смокинге, классическое сочетание черного и белого необыкновенно шло ему, и Анна в который раз поразилась его замечательной красоте. Даже несправедливо, чтобы мужчина выглядел так прекрасно, подумала она с грустью.

— Вы чудесны, Ana. — Бархатные интонации в его голосе заставили Анну вздрогнуть.

Ну почему я не могу контролировать себя в присутствии этого человека, подумала она, осознав, что ее волнение не осталось незамеченным.

— Я никогда не видел более красивой женщины.

Серхио подошел ближе. Он моментально растерял все свои приятельские замашки, к которым Анна привыкла за эту неделю, и снова превратился в опасного хищника, смущающего и ее сердце, и ее тело.

Анна закрыла глаза, когда он подошел близко. Она чувствовала его дыхание и не могла заставить себя смело посмотреть ему в глаза. Она проклинала себя за эту слабость, но влияние Серхио Арнотти было слишком велико, чтобы она могла противиться ему. Серхио положил руку ей на талию и медленно привлек к себе. Анна с трудом сдерживала себя, чтобы не прильнуть к его насмешливым губам своим алчущим ртом. Воспоминания о первом поцелуе у нее в мастерской жгли душу, и Анна боялась, что не справится со своими эмоциями, если Серхио вздумается повторить тот опыт.

— Анна, приехали Гриннеры. — Заглянувшая в гостиную Вильма сделала вид, что не заметила, что молодые люди стоят слишком близко друг к другу.

— Конечно, я сейчас выйду, — спохватилась Анна.

Она вышла из комнаты, даже не глядя на Серхио, опасаясь, что будет не в силах уйти от него, если он дотронется до нее еще раз.

— Анна, дорогая, ты чудо! — Уже через несколько минут Анну теребили в холле со всех сторон.

Джон Гриннер был давним другом и партнером Сантано Арнотти, а Анна была очень дружна со старшей дочерью Джона, Терезой. Сегодня вся семья явилась на приглашения Сантано: и высокий седовласый Джон, и его полная смешливая жена Элизабет, и их многочисленные дети: тоненькая Тереза, копия и гордость отца, мрачный Джон Гриннер младший, презирающий шумные светские вечеринки, пятнадцатилетние близнецы Питер и Малькольм и маленькая Бетти;— любимица матери. Сантано часто подшучивал над Джоном, называя его настоящим итальянским папашей, имея в виду количество детей в семье. Но Гриннер не оставался в долгу, указывая на то, что сам Сантано, видимо, не соблюдает традиции своей страны. Когда-то Джон был влюблен в мать Анны, которая отвергла его настойчивые ухаживания, но это было очень давно и теперь ничто не мешало ровным дружески отношениям двух семей.

— Ой, Анна, кто он? — По выражению крайнего восторга на лице Терезы Анна поняла, что под «ним» имелся в виду Серхио Арнотти.

Она повернулась. Серхио стоял на лестнице, внимательно и чуть свысока разглядывая собравшихся в холле людей. У Анны захватило дух. И не у одной Анны, так как Тереза судорожно схватила подругу за руку и больно стиснула.

— Я в жизни ничего подобного не видела! — Искреннее восхищение Терезы покоробило Анну.

— Это мой кузен, Серхио, — небрежно обронила она, делая вид, что лично она, Анна, не придает ни малейшего значения факту наличия великолепного родственника в доме.

Увидев, что на него устремлены глаза обеих девушек, Серхио неторопливо начал спускаться по лестнице. Он поклонился, когда Анна представляла его Терезе, и холодно оглядел девушку с головы до ног. Было видно, что она не произвела на него большого впечатления. Но сама Тереза так и таяла.

— Анна, а зачем он приехал сюда? Он уже долго у вас живет? Он женат? — И еще сотней других вопросов засыпала Тереза подругу за ужином.

Анна устало отмахивалась от нее. Она не понимала почему, но ей было неприятно внимание Терезы к Серхио. Неужели я ревную? Этого не может быть! Или может быть? Анна посмотрела на Серхио. Тот казалось, был весь поглощен беседой со своей соседкой, некой миссис Драун.

Миссис Драун была приятельницей Элизабет Гриннер и через нее вхожа в дом Арнотти. Никто не имел особого представления о том, как она жила, чем зарабатывала на жизнь и где, собственно говоря, находился мистер Гриннер. В ответ на прямые расспросы местных кумушек миссис Драун закатывала свои миндалевидные черные глаза и постепенно ее оставили в покое. Анна никогда особенно не любила эту женщину, а теперь просто возненавидела ее, наблюдая за тем, как она в открытую кокетничает с Серхио. Анна была готова разрыдаться и убежать в свою комнату. Только гордость и боязнь обнаружить свои чувства перед всеми удерживали ее на месте. Она нервно комкала салфетку в руке и почти не слушала, что лепетала Тереза, все внимание ее было поглощено немым разговором между Серхио и Дафной Драун. Женщина постоянно поправляла локон, выбившийся из прически, лишний раз проводя рукой по гладкой смуглой коже или задевая маленькое ухо, в котором поблескивал бриллиант. Она откидывалась назад на стуле, склоняла голову набок, всем своим видом выражая неподдельную заинтересованность в словах Серхио. И когда она, видимо, в порыве откровенности, положила руку на плечо Серхио и приблизила свои губы к его уху, Анна была готова вскочить и надавать нахалке пощечин. К счастью, ужин подошел к концу и гости разбрелись по всему дому. Анна была избавлена от необходимости наблюдать за Серхио. Она уселась с Терезой на маленький диванчик в холле под лестницей. Это было ее любимое укромное место, девчонками они часто прятались там, когда Сантано, разъяренный очередной проделкой внучки, грозился сурово наказать ее.