Кейт Уолкер - Здесь и сейчас

— Еще как обязан!

Резким движением Терри вернула себе отвоеванные им сантиметры.

Рассердившись не на шутку, Джио дернул его к себе и почти вырвал из ее рук. Из кармана посыпались какие-то вещи. На пол упал и пухлый бумажник из матовой черной кожи.

— Проклятье!

Что-то в движениях Джио было не так. Он не хотел, чтобы она что-то увидела или узнала.

Забыв про пиджак, девушка смотрела на бумажник. Потом молниеносно наклонилась и схватила его, метнулась в другой угол комнаты и остановилась за кроватью.

— Тереза! — В голосе звучало предупреждение и даже угроза. — Отдай бумажник… немедленно!

— Ни за что…

Она хотела бросить ему вызов, растормошить его, вынудить что-нибудь сделать. И в этот момент она взглянула в зеркало на дверце шкафа у противоположной стены.

Только теперь Терри поняла, что на ней ничего нет. Она голая.

— О, нет!

Испуганная и смущенная, она закрыла руками грудь и повернулась, ища глазами нежно-розовый банный халат, нашла его наконец и неловко надела, сунув в рукав руку с бумажником. Завязать пояс не получилось — мешал бумажник, и она просто запахнула халат, придерживая свободной рукой.

— Тереза… Отдай бумажник!

— Ах, как ты недальновиден! Если ты хотел, чтобы я вернула его, не заглянув внутрь, надо было притвориться, что тебе все равно и в нем нет ничего важного! Но ты сделал все, чтобы раззадорить мое любопытство. Так, дай-ка я посмотрю…

Девушка потрясла бумажник за угол над смятой постелью. Содержимое посыпалось на одеяло.

Кредитные карточки, чековые книжки, несколько фунтов стерлингов, еще какие-то деньги должно быть, итальянские лиры, — почтовые марки… и фотографии.

Вот что Джио хотел скрыть от нее. С губ молодого человека сорвалось всего одно приглушенное ругательство, но, когда Терри подняла на него испуганные глаза, он даже не попытался остановить ее и лишь развел руки в стороны, признавая поражение.

— Ну что же ты остановилась… — В тоне слышалась такая злая и горькая ирония, что девушка замерла, словно ее ударили хлыстом.

Он не мог объяснить себе, отчего не хотел, чтобы она увидела фотографии. В конце концов, пусть узнает, что у него была жена. Лючия…

Нет, дело не в этом. Но в чем, он не мог понять, просто был уверен: его тревожит не то, что она узнает, а то, что узнает таким образом. Вот чего ему действительно не хотелось.

Что само по себе было глупо. И нелепо. Потому что он вообще не собирался посвящать случайную знакомую в свои семейные дела. Как и в какие-либо другие дела. Тереза — приключение на одну ночь, короткая интрижка, основанная исключительно на сексуальном притяжении. Все просто. И не проснись Терри до того, как он собрался уйти, она больше о нем и не услышала бы.

Впрочем, это неправда, у него имелась тысяча возможностей бесшумно выскользнуть из комнаты. Но Джио ждал, пока она проснется. Намеренно сидел в кресле у окна и не уходил.

И это тоже было непонятно.

— Ну, посмотри, cara, — протянул он, последствия его уже не волновали. — Ты ведь умираешь от любопытства. Так давай, вперед.

Терри вдруг утратила присутствие духа. Она уже не хотела знать, что Джио так тщательно скрывал от нее. Заглянув в темную глубину его глаз, девушка ощутила, как по венам разлился холод, медленно подступая к самому сердцу.

— Ну же, не останавливайся, belezza, — подгонял молодой человек. — Ты же сражалась за них с таким рвением. Что же теперь, струсила?

И это «струсила» побудило ее к действиям. Терри завязала пояс халата и взяла в руки снимки.

Но сначала практичная сторона ее разума подсказала ей защититься и завязать пояс, пусть даже это отнимет некоторое время. И только потом девушка отважилась взять снимки в руки.

На первом она увидела маленького мальчика лет двух. Очаровательного малыша. Иссиня-черные волосы и темно-карие глаза, правильные черты лица. На нем была огромная белая футболка с разноцветными флагами, из-под которой виднелись голубые шорты. Губы растянулись в широкой озорной улыбке. Мальчик прижимал к себе черно-белое одеяльце.

Его лицо как две капли воды походило на лицо Джио.

— Паоло. Его зовут Паоло.

— И он твой сын.

Джио ничего не ответил, только его темноволосая голова слегка наклонилась вперед.

Терри перевернула страничку, и сердце у нее остановилось: она увидела улыбающееся лицо…

— Мать Паоло? — Голос у нее звучал хрипло и неровно, как будто она простудила горло.

— Да… и моя жена.

ГЛАВА СЕДЬМАЯ

«Ты должна быть благодарна ему за откровенность», — скомандовала себе Терри. Ей хотелось кричать, ругаться, может быть, даже наброситься на Джио и колотить, колотить сжатыми кулаками по его широкой груди.

Но оказалось, что пошевелиться она просто не может. Терри словно оцепенела, вцепившись одеревеневшими пальцами в фотографию, и смотрела невидящим взглядом на женщину — жену Джио.

Больше всего ее поразило, что женщина совсем не красавица. Миниатюрная, смуглая, а улыбка точь-в-точь как у сына — широкая, открытая. И фигура явно далека от канонов: большая грудь и округлые бедра только подчеркивали недостаток роста.

— Как… как ее зовут?

Ну зачем спрашивать об этом? Зачем знать такие подробности, чтобы весь этот ужас стал еще реальнее, еще ярче? Успокоится ли ноющая боль в сердце из-за того, что она узнает? Или, наоборот, станет сильнее? Или хуже уже быть не может?

— Ее зовут Лючия.

Почему фраза построилась именно так? Отчего не сказать всей правды, не открыться до конца? Отчего не быть точным в выборе грамматического времени: «Ее звали Лючия»? Ведь так и есть на самом деле.

Но он боялся говорить о жене в прошедшем времени, боялся произнести эти слова и услышать их в этом номере, в этой ситуации.

Строго говоря, он не изменил жене, но почему-то в глубине души Джио ощущал себя неверным мужем.

— Лючия Паолина Карделла.

— Спасибо.

Лед в ее голосе причинял ему боль, горячий взгляд прекрасных глаз таил в себе горький упрек и лишал самообладания, но ведь она знала с самого начала, что у них будет только одна ночь. Разве нет? Ей хотелось развеяться, развлечься. Не могла же она ожидать чего-то большего в этой ситуации.

— Я очень рада, что ты, в конце концов, решил рассказать мне.

Рука, державшая фотографию, судорожно сжалась.

Наклонившись над кроватью, Джио взял ее за запястье и попытался разжать онемевшие пальцы. Девушка бросила на него еще один яростный взгляд.

— Ты помнешь снимок…

— Помну!

На какую-то долю секунды ею овладело желание разорвать фотографию на мелкие кусочки, но, подумав, она решила так не делать. Ведь эта Лючия не виновата, что в мужья ей достался неверный негодяй, что вышла замуж за человека, который не может пропустить ни одной юбки.