Фрэнсин Паскаль - Сердцу не прикажешь

– Ты, – признал он, – моя лучшая ученица. Ты должна будешь вернуться.

«Конечно», – Джессика была довольна.

По крайней мере, он не думал, что она неудачница. Но даже не похвала Жан-Пьера так ее обрадовала. Она услышала от одной из девчонок, что Лизбетт даже не умеет печь шоколадные пирожные с орехами. «Кажется, он не считает, что главное в женщине – это умение готовить», – с грустью прикидывала Джессика. Следовало бы выяснить это до вчерашнего обеда.

«Главное, – повторяла она себе, – это убедиться в том, что обед, который я запланировала на пятничный вечер, будет идеальным». Она уже продумала меню – телятина с пикулями, разваренные бобы, дикий рис и малиновый торт на десерт.

«От этого уж точно никто не заболеет», – думала она с триумфом.

И тогда они изменят мнение но поводу ее кулинарных талантов.

– Нужна помощь в приготовлении обеда? – крикнула она матери, сидящей за столом.

Та расхохоталась.

– Нет уж, спасибо, – с наигранным испугом произнесла она. – Я и так до сих пор с трудом передвигаюсь. Пожалуй, сегодня вечером лучше ограничиться супом из цыпленка.

– Тогда ничем помочь не могу, – возмущенно бросила Джессика. – А я-то считала…

– Джес, – нежно произнесла миссис Уэйкфилд. – Я всего лишь пошутила. Не надо быть такой обидчивой.

«Мне никогда не разрешали быть обидчивой, – раздраженно размышляла она. – Это отличает меня от Лиз. Все прощают обидчивость только ей, ведь лишь она волнуется о том, что скажут люди, и поэтому все время невероятно чувствительна».

Но вечером в пятницу все изменится, думала она. Элизабет ни словом не обмолвилась о годовщине свадьбы родителей, а значит, она об этом совершенно забыла, и поэтому наконец Джессика станет любимой дочерью. Если ей удастся скрыть свои замыслы, то все ее неприятности скоро кончатся.

7

В среду вечером Уэйкфилды пошли в мексиканский ресторан в деловой части города.

– Трудно поверить, – ухмыльнулся мистер Уэйкфилд. – Всего несколько вечеров назад я и не думал, что когда-нибудь захочу есть снова, а теперь ожидаю пищи с нетерпением!

– Ха-ха-ха, – злобно рассмеялась Джессика.

Она так устала из-за насмешек по поводу отравления! Неужели в семействе не могли найти другую тему для разговора?

– Что случилось, Лиззи? Кажется, ты хандришь? – спросила мама после того, как официант принял заказ.

– О, ничего, – ответила та. – Просто я слегка волнуюсь за Инид.

– Что-нибудь изменилось после того, как она была у доктора Макгрегора в понедельник?

Элизабет покачала головой:

– Все по-старому. Психиатр в больнице утверждает, что у нее психологическая проблема и пока она ее не преодолеет, она не сможет ходить. Но Инид отказывается обсуждать эту тему со всеми. Она уверена, что ей никогда не станет лучше.

– Во всем виноват это ничтожество Джордж Уоррен, – высказала свое мнение Джессика. – Инид просто боится, что он убежит от нее к Робин, едва ей станет лучше. Ее трудно за это осуждать! Он же встречается с другой за спиной Инид после аварии. И почему бы ему действительно не сбежать, если, конечно, он не полный идиот?

– Джессика, мы в ресторане, – напомнила миссис Уэйкфилд. – Не могла бы ты говорить потише?

– Почему? – с невинным видом поинтересовалась та. – Я всего лишь хотела, чтобы вы знали правду.

– Откуда ты знаешь, что Джордж все еще встречается с Робин? – спросил мистер Уэйкфилд.

– Потому что он делает это, – спокойно ответила Джессика. – Все об этом знают.

– Но откуда все об этом знают?

– Папуля, я не берусь судить. И не будь таким серьезным.

– Но это очень важное дело, Джес, – одернул ее отец. – Представь, что кто-нибудь услышит твои слова о Джордже. Ведь если это неправда, тебя уличат во вранье.

– Ой, папа, – защищалась Джессика. – Но ведь это точные сведения. Мы с Лилой видели машину Джорджа, припаркованную у дома Робин на следующий день после катастрофы. Совершенно очевидно, что он там делал!

– Боюсь, она права, папа. – Элизабет вздохнула. – Но в любом случае, кажется, Инид не обращает на это внимания. По крайней мере, говорить об этом она не хочет, и создается такое впечатление, что ее не волнует то, что она сидит в инвалидном кресле.

– Но ведь это просто ужасно, – вздохнула миссис Уэйкфилд. – Если бы это случилось с одной из вас, я бы… ну, я просто не представляю, что бы я чувствовала.

– А мне кажется, что Джордж – просто эгоистичный слюнтяй, – заявила Джессика.

– Джес, – предостерегающе произнесла мама.

– Но ведь это так! – с негодованием завопила та. – Как он мог так поступить с бедняжкой? Я думаю, это чудовищно!

– Ты знаешь, – задумчиво произнесла Элизабет, – несколько недель назад я бы с тобой согласилась, Джес. Но чем дольше я думаю о сложившейся ситуации, тем больше сочувствую Джорджу. Ведь Инид никогда не согласилась бы, чтобы ею манипулировали, зачем же она сама так ведет себя с собственным другом? Ведь он пытался откровенно поговорить с ней, но она наотрез отказалась его слушать. Если честно, мне его просто жаль.

– Вот это да! – рассмеялся мистер Уэйкфилд. – Я знал, что могу рассчитывать на твою объективность, Лиззи.

Джессика потеряла аппетит. «Огромное спасибо, Лиз. Как всегда, оставила меня в дураках…» – Она смерила сестру очень многозначительным взглядом, но та не обратила на это внимания.

– А теперь о более приятных вещах, – проговорила она. – У вас двоих скоро годовщина свадьбы, не так ли? – Глаза Элизабет сияли.

«О боже, – молча застонала Джессика, сгорбившись на стуле. – Теперь все пропало!»

– А я думала, что вы обе об этом забыли, – улыбнулась миссис Уэйкфилд.

– Я хотела вас удивить, но боюсь, что, если и дальше буду тянуть с этим, вы придумаете что-то свое, – продолжала Элизабет, вынимая из кошелька два билета. – Что скажете о вечере в Бай-сайде в пятницу вечером?

– Два билета в Бай-сайд! – радостно воскликнула мама. – Лиз, какая замечательная идея! Мы не были там сто лет. Нед, ты помнишь тот замечательный обед под театрализованное действо, которое там устраивали?

– Но в этот вечер я хотела удивить вас изысканными блюдами дома! – взвилась Джессика.

Родители посмотрели друг на друга.

– Возможно, это здорово. – Мистер Уэйкфилд ухмыльнулся. – То есть ужасно мило с твоей стороны, Джес, но я не уверен, что оклемаюсь к началу рабочей недели.

Нижняя губа Джессики задрожала.

«У меня не семья, а скопище ничтожеств», – страдала она. – «Как вообще они могут обвинять ее в том глупейшем случае? А она еще трудилась, как раб, составляя меню к пятничному вечеру!»

– Это должно было быть так здорово! – мрачно воскликнула она, вряд ли сознавая, что говорит вслух.