Дарлин Гарднер - Приглашение на праздничный ужин

И, конечно, они были правы. Но мне так хотелось свинку-толстопузика! Я просто заболела ею. Только повзрослев, я усвоила этот урок на всю жизнь.

— Какой урок? — тихо спросил Коул.

— Не всегда можно иметь то, что ты хочешь, и глупо хотеть того, чего тебе не следует иметь.

Он долго молчал, обдумывая слова Анны.

— Я полагаю, что ты относишь пузатую свинью и меня к одной категории.

— Именно так, — согласилась с ним Анна, кивнув головой. В ее голосе прозвучало облегчение оттого, что Коул понял ее. Но это было не так.

— Но ведь ты не можешь запретить себе хотеть, возразил он.

— Возможно. Но я могу запретить себе брать то, что мне хочется. — Анна кашлянула и, поднявшись, разгладила рукой брюки. — Теперь, когда мы обговорили это, я думаю, тебе лучше уйти.

— Я тоже думаю, что так будет лучше, — подумав, согласился он и поднялся с пола.

— Правда? — спросила она. Удивительно, но ему показалось, что она оскорбилась, и это убедило Коула в правильности плана, зревшего у него в голове. — То есть я хочу сказать, что твое согласие меня радует.

Прошло несколько минут, и, когда Коул вышел на маленькое крыльцо, Анна ненадолго задержалась у открытой двери.

— Ну что же, — она попыталась улыбнуться, но улыбки не получилось, — веселого Рождества, Коул.

— Веселого Рождества, Анна!

— Я думаю, что теперь мы увидимся на работе.

Она напряженно смотрела на него, и в мягких карих глазах светилось нежелание сказать ему «до свиданья».

— Да, конечно, — откликнулся Коул, и Анна, кивнув, тихо закрыла за собой дверь. Он мог бы сказать ей, что они увидятся намного раньше, но ему хотелось преподнести ей сюрприз.

Анне так и не подарили на Рождество пузатую свинку, но он заставит ее понять, что она может получить его.

ГЛАВА ПЯТАЯ

Пальцы Анны, несмотря на чулки, ощущали приятную мягкость светло-желтого ковра, устилавшего пол в большой комнате шале. Целый день катания на лыжах отзывался в ногах приятной усталостью.

Вздохнув, она плюхнулась на твердый диван рядом с теткой и рассеянно посмотрела в большое окно. Пушистые снежинки лениво падали с неба в темно-серой ночи, укутывая землю, уже покрытую тринадцатисантиметровым слоем снега.

— Начинается настоящий снегопад, — заметила Анна, обращаясь к Миранде. — Хорошо, что мы недалеко от охотничьей хижины, иначе сегодня нам бы не удалось поужинать. — Она выделила слово «поужинать», чувствуя, как у нее текут слюнки. — После катания на лыжах, — добавила она, — мне ужасно хочется есть.

Ее слова не заставили Миранду оторваться от журнала мод. Дядя Питер, отказавшийся от катания под предлогом срочной работы, находился в той же позе, в которой они застали его, вернувшись в шале.

Он сидел в углу, сгорбившись над компьютером.

Джули и Дру, устроившиеся перед камином, шептались, целовались и хихикали.

В животе у Анны громко забурчало от голода, но никто не обратил внимания ни на мольбу ее желудка, ни на ее слова.

— Люди, послушайте! Я же к вам обращаюсь! воззвала Анна, размахивая руками. Через несколько секунд взоры присутствующих, кроме дяди Питера, обратились на нее. — Вы только что слышали плохо завуалированное предложение пойти поужинать.

Анна удивилась, увидев на веснушчатом лице Джули явное нежелание.

— Мне кажется, что ужин может немного подождать, — сказала сестра Анны.

— Если мы будем ждать слишком долго, нам будет тяжело идти по глубокому снегу, — сказала Анна. — А почему ты все время смотришь в окно?

Джули виновато вздрогнула.

— Ничего подобного!

— Ты совсем не умеешь лгать, Джули, — заметила тетя Миранда. — Твоя сестра достаточно наблюдательна и поняла, что здесь кое-что произойдет.

В первый раз с тех пор, как они вошли в шале, дядя Питер отвлекся от компьютера.

— И, конечно, Миранда, тебе нужно все испортить своими разговорами.

— Ничего я не испорчу, — последовал сухой ответ супруги. — Я просто говорю, что Анна должна знать: ее ждет сюрприз.

— Какой сюрприз? — подозрительно спросила Анна.

Джули захлопала в ладоши, и в тот же момент Анна заметила, как в темноте вспыхнул свет фар.

Какая-то машина подъезжала к шале. Джули круто повернулась к сестре и расплылась в улыбке.

— Чудесный сюрприз! — воскликнула она и, бросившись к Анне, схватила ее за руку и заставила подняться с дивана. — Тебе он понравится.

Анна ощутила тревогу. Джули, крепко держа Анну за руку, бросилась к входной двери. Как-то странно ведет себя сестра, пронеслось в голове у Анны, но это не означает, что она перешла все границы и пригласила…

— Коул! — вскричала Джулия, распахивая дверь. — Как мы рады, что ты приехал! Анна ждет не дождется тебя!

Он вошел в дом. Снег запорошил его темные волосы, на щеках горел здоровый румянец, зубы сверкали в улыбке, предназначенной, казалось, только Анне.

Ее обдало жаром.

— Это правда? — спросил он, наклоняясь, чтобы приветствовать Джули поцелуем в щеку. — А я думал, что мое появление окажется рождественским сюрпризом.

— Вот уж действительно сюрприз, — сухо сказала Анна, пытаясь выразить свое недовольство.

Она снова подумала, не сказать ли семье, что между ними ничего нет, но решила, что это бесполезно: ведь Коул здесь, в месте их отдыха. Правда, это не означает, что она не должна проявить характер.

— Джули имела в виду не это. Она хотела сказать, что я жду не дождусь ужина.

Коул опустил сумку на пол и, подняв брови, направился к Анне. В пальто он представлял собой еще более внушительное зрелище — сильный, сексуальный, очень высокий мужчина!

— Что, если сначала ты получишь десерт? — спросил он, наклоняя голову.

У него были холодные губы, но его страстный поцелуй продемонстрировал такое право собственности на Анну, что все присутствующие могли не сомневаться: они с Коулом — пара.

Но, черт возьми, подумала она в смятении, приникая к его губам, ведь они даже не встречаются!

Менее двадцати четырех часов назад она ясно сказала ему об этом. Он работает под ее началом. Несмотря на то, что Анна с силой сжала пальцы на ногах, чтобы подавить охватившее ее возбуждение, она почувствовала гнев.

— Ты рада видеть меня? — спросил Коул, закончив поцелуй, от которого запотели стекла его очков. Анна чувствовала, что его глаза искрятся весельем.

— Нет, — тихо и сердито ответила она. — Меня вовсе не радует, что ты здесь.

— Лгунишка! — прошептал Коул и, поцеловав ее в кончик носа, направился в комнату. — Привет, Миранда, Питер, Дру! — улыбнулся он всем по очереди.