Мир тесен - Лилия Фандеева

Ознакомительный фрагмент

«Катя вернулась». Ни приводя ребенка в детский сад, не забирая его, он ни разу не встретил Катю. Через год, когда ему предложили работу на Севере, а Илья рассказал маме-Кате о скором отъезде, она сама встретилась с ним. Это была совсем другая Катя. «Красавица. В такую девушку только слепой может не влюбиться», – подумал Гриневич.

– Здравствуйте Леонид Яковлевич. Илюша сказал Вы уезжаете. Надолго?

– Пока на пять лет, а там видно будет. А как у Вас дела? Почему я Вас раньше не встречал? – спросил он любопытно.

– Все хорошо. Днем работа, ночью детский сад. Снимаю квартиру. Спасибо Вам за письма. Скажите, я могу попросить Вас писать мне письма с нового места, как раньше?

– Замуж Вам надо выходить, детей рожать, а не только чужих принимать. Вон, какой красавицей стали, прямо не узнать, – говорил Гриневич, разглядывая Катю.

– Вы хотите меня обидеть? – спросила она удивленно.

– Ни в коем случае, я даже об этом не думал, а то, что стали красавицей, так это комплимент. Писать не обещаю, а вот с квартирой могу попробовать помочь. Теща у меня квартирантку хочет взять, я Вас предложу, а Илюша мне поможет, вот ей точно писать придется. Подружитесь, будете в курсе всего. Завтра приходите на смену раньше я Вам результат переговоров скажу.

Кате «назначили» встречу на воскресенье в первой половине дня. Теща Гриневича встретила ее доброжелательно, показала комнату и пригласила к чаю.

– Зовут меня Галина Ивановна. Брать с тебя много не стану, у меня пенсия есть, столоваться можно вместе, если захочешь. Скучно мне будет одной, когда Леня с Илюшей уедут. Илюше ты очень нравишься, все время о маме-Кате рассказывает, а Леня смеется, фельдшер под боком будет. Ты бы бросала тянуть две работы, ночами не спать, а потом опять на смену, не дело это. Денег не хватает или другая причина?

– Да я сама думаю из детского сада уволиться. По возможности буду брать подработку в одном месте. А когда переезжать можно?

– Да когда хочешь, Ключ я тебе, сегодня и дам, а будешь свободная, перевезешь вещи. Если тебе отсюда на работу ближе, чем с той квартиры, так сегодня и перебирайся, время до вечера есть.

Так Катя стала квартиранткой Галины Ивановны Ярошенко, работала в одну смену, изредка подменяя дежурных акушерок. Вечерами они вели долгие беседы за чаем, хотя в основном говорила хозяйка, а Катя слушала.

Родилась и выросла Галина Ивановна в 1910 году в Туле в семье рабочих. Училась в школе, потом на курсах и работала на заводе. Вышла замуж и родила дочь от непутевого гуляки. Отец погиб в гражданскую, мать умерла перед войной. Муж ушел на фронт, а через полгода пропал без вести. Сюда попала после эвакуации в Казахстан, здесь после гражданской остался жить родной брат отца, который устроил ей теплое местечко в горячем цеху завода, что дало ей право выйти на пенсию раньше. Она с любовью рассказывала о зяте и внуке, а дочь называла непутевой. Прожили они вместе год, когда приехал Гриневич с сыном. Причина приезда была проста. Разведясь с мужем, отказавшись от усыновления, Валентина их бросила и уехала. Больше всего встрече был рад Илья, который не слезал с колен Кати.

– Я не справляюсь сам с Ильей, ему мать нужна, настоящая. Ему пяти лет еще нет – говорил он женщинам, сидя за столом. Я бы мог его оставить с легким сердцем здесь, но как я там без него, а он без меня. Не знаю, как поступить.

– Много ли тебе Валентина помогла, Леня? Да от нее сплошной вред был. Нашел воспитательницу. Может и к лучшему, что сбежала, найдешь хорошую женщину, вон хоть Катерину, девушка душевная, работящая.

Выход нашел самый мудрый.

– Мама-Катя поехали с нами, – Илья крепко обнял ее, – скажи папе, что ты согласна.

– Конечно, поеду, милый мой, – она прижала ребенка к себе и подумала – «Лишь бы Гриневич не был против такого предложения».

– А ты Катюша, случайно, не влюбилась в моего зятя? Валька, та еще скотина редкостная, но не быстро ли ты согласилась, да и Леня вроде не звал.

– Я Галина Ивановна не с зятем Вашим поеду, а со своим сыном, – и рассказала о знакомстве с Леонидом Яковлевичем.

Гриневич предложил Кате заключить брак, пусть и фиктивный, как основание для отъезда, но Катя отказалась.

– Зачем Вам еще один развод? Да и не время. Поеду в роли няни, а там посмотрим.

Она уволилась с работы, и втроем они уехали, обещая Галине Ивановне, каждое лето приезжать в гости и писать письма. Катя устроилась на работу в роддом в ночь через двое суток, так что ей хватало времени и на дом, и на сына. Чувство благодарности к Гриневичу переросло в любовь. Через год, когда Гриневич сделал ей официальное предложение, она его приняла. Еще через год у них родился сын Александр.

Верная подруга Кати Ленка вышла замуж за молодого врача, в тот самый период, когда отрабатывала положенный срок в районной больнице, и родила дочку. Теперь их связывали с Катей только письма.

* * *

Иосиф, приехав с матерью и отцом в дом, который был не очень большим, но удобным и хозяином которого был двоюродный дядя матери, а значит его дед, уже за обедом почувствовал все «прелести» новой жизни. Ему выделили небольшую комнату, и пообещали оплачивать только учебу. «За все прелести в жизни тебе придется платить самому», – сказал хозяин дома. Это был невысокий, худощавый еврей 60-ти лет, с пронзительным взглядом и редкой седой растительностью на голове. Своих детей у него не было, а данное обещание родному брату позаботиться о племяннице он выполнил, где ни слова не было сказано ни о муже, ни о сыне. Свою миссию он считал выполненной и не собирался расставаться с деньгами ради них. В доме, кроме хозяина, проживали горничная и повар. Рано утром Иосиф уходил на учебу, потом шел на работу в больницу, где работал «нянькой» и возвращался поздно вечером. Отца Иосифа новый родственник устроил на работу в небольшую контору, кем-то вроде бухгалтера, даже не подумав о работе в своей «империи». Когда завели разговор о Кате, он не возражал, но с ее приездом Иосиф должен был покинуть его дом.

В это же время, когда Катя вернулась с практики, приехала тетя Иосифа, Сара Львовна и ему не терпелось хоть что-нибудь узнать о Кате. Хорошо, что он не вошел в комнату, иначе не узнал бы всей правды. С каким воодушевлением и