Рини Россель - Колыбель для Вайвики

Ной юркнул под одеяло и положил голову на малиновый бархат.

— Вам свет не помешает? — спросил он.

— Обо мне не беспокойтесь. Я сплю как убитая.

Ной включил лампу. Он вдруг почувствовал, что им овладело какое-то странное беспокойство. Он не хотел спать, но почему-то книга, которой он заинтересовался час назад, потеряла свою привлекательность. Начав читать, он через несколько минут заметил, что внимательно следит за дыханием своей соседки, а отнюдь не за сюжетом ужасного триллера.

Может, его смущало то обстоятельство, что ему еще ни разу не доводилось лежать в одной кровати с женщиной, которой он пообещал заранее, что их отношения будут чисто платоническими? Мысль, что он лежит рядом с такой красивой женщиной, как Салли, не давала ему покоя. Даже Эверетт Крэнстон, о котором на суперобложке сообщалось, что он непревзойденный автор книг о самых ужасных преступлениях, не смог отвлечь его — Ноя — от соседки по кровати.

Ее дыхание было легким и ровным. То он находил эти звуки приятными, то вдруг они начинали раздражать его. Ни о каких проявлениях страсти не могло быть и речи — для этого существовала Джейн, с которой они были постоянной парой уже в течение двух лет.

Ной снова начал читать, но не мог понять ни слова. Ругнувшись, он посмотрел на Салли.

— Вы, случайно, не храпите? — спросил он в надежде завязать разговор. Она не ответила, и ее молчание Ной воспринял как вызов. — Сон у меня очень неглубокий, — добавил он, полагая, что она еще не спит. Она опять промолчала.

— Салли! Вы спите? — нетерпеливо спросил он.

— Вы узнаете об этом по моему храпу, — буркнула она. — Читайте свою книгу.

Он невольно рассмеялся, и Салли строго посмотрела на него.

— Что это вы так развеселились? Он и сам не знал.

— Видите ли, я должен предупредить вас, что у меня повышенная чувствительность к храпу, — сказал Ной шутливым тоном, а про себя добавил: почему-то от вашего взгляда меня трясет, как от удара электрическим током…

Он положил книгу себе на колени, подняв брови, словно хотел подчеркнуть важность своего последнего заявления о храпе.

Салли свернулась калачиком, недовольно зыркнув на него, как на надоедливую осеннюю муху, от жужжания которой звенит в ушах. Ной заметил, что на ночь она заплела свои волосы в короткую косичку, отчего выбившиеся пряди создавали вокруг ее лица что-то вроде золотого ореола, что делало Салли еще более женственной и привлекательной. Она протяжно вздохнула и отвернулась.

— Спасибо за предупреждение, — пробормотала она.

Ной пристально всматривался в женщину, с которой он познакомился всего несколько часов назад. Он внимательно изучал ее профиль. Лицо было чистое, лишенное каких бы то ни было следов косметических средств. Размышляя об этом, он пришел к выводу, что она и днем была без макияжа.

Ей можно было дать и семнадцать, и лет на десять больше, так что он поверил, что ей около двадцати семи. От нее исходил слабый запах лавандового мыла — старомодный запах в спальне со старомодной мебелью из сосны и с бабушкиным стареньким ковриком у кровати. Не бабушки из Бостона, а доброй, ласковой бабушки из Техаса.

Ною нравилась спальня Салли Джонсон, обстановка которой как бы возвращала в фермерский дом девятнадцатого века. Кроме кровати. Похоже на модерн, подумал Ной и стал рассматривать замысловатые переплетения металлической виноградной лозы.

Незаметно для себя он перевел взгляд на Салли. Интересно, она в самом деле заснула или притворяется? — размышлял он. Воротник ее белой фланелевой ночной сорочки был поднят и закрывал нижнюю половину лица, так что Ной стал смотреть на ее закрытые глаза: золотистые ресницы бросали тень на ее щеки с нежной шелковистой кожей. Ной перевел взгляд на ее небольшой аристократический нос. Зная ее отношение к снобам, Ной не сомневался, что Салли назвала бы этот анализ лишенным всякого смысла.

У Ноя не укладывалось в голове, что у такой красивой женщины не было ни поклонника, ни друга, ни мужа. А тут еще этот нетрадиционный способ забеременеть… Ной рассматривал ее поступок как трагическое разбазаривание своих блестящих возможностей. Почему-то ему захотелось непременно узнать, что заставило Салли Джонсон поступить таким неординарным образом.

— Итак, мужчин вы не выносите, — невольно вырвалось у Ноя.

Она не ответила, и он придвинулся поближе.

— Салли! — шепотом позвал он ее, чтобы не разбудить, если она действительно заснула. Неожиданно для себя он протянул к ней руку, отогнул отороченный кружевами воротник ее ночной сорочки и нежно погладил ее ключицу.

— Вы отдаете себе отчет в том, что делаете?! — свистящим шепотом спросила она.

Он откинулся на свою малиновую подушку и, дерзко усмехнувшись, невинным тоном произнес:

— Просто поправил ваш воротничок.

— Я специально подняла его!

— Так… — он откашлялся, — так вы хотите, чтобы я снова поднял его?

— Нет. — Салли повернулась к нему лицом. — Отвечая на ваш первый вопрос, скажу: мне нравятся мужчины, но только те, которые не будят меня и не спрашивают о том, что их совсем не касается. — Она смерила его убийственным взглядом. — Ну как, удовлетворены ответом?

— Понял. Слышишь, Ной, тебе пора заткнуться! — с нарочитой строгостью велел он себе.

Она окинула его торжествующим взглядом и отвернулась.

— Теперь я буду читать, — сказал он, досадуя на себя, что оказался таким надоедливым. Он всегда засыпал с трудом. Вероятно, из-за переутомления. Вот и сегодня он на ногах с пяти часов утра. Почему он не может оставить ее в покое, куда-нибудь пойти и как следует выспаться? — Я вот что подумал. Давайте получше познакомимся.

Она вздохнула нарочито громко, как на сцене.

— Разве вы не хотите узнать обо мне что-нибудь еще? — настаивал он. — К тому же стоило бы додумать некоторые детали нашего будущего поведения.

— Я уже придумала вам фамилию — Стэп.

— А что, если Абигайл спросит меня что-нибудь в ваше отсутствие и я ей отвечу, а вы вернетесь и скажете что-нибудь невпопад?

— Не бойтесь, я постараюсь не попасть впросак. — Она пристально посмотрела на него. — Почему вам вдруг понадобилось придумывать про нас разные истории? Не вы ли всего несколько минут назад призывали меня сказать дедушке и бабушке всю правду?

— Вот такой я… непостоянный, — усмехнулся Ной.

— Уж не собираетесь ли вы отплатить мне за то, что я испортила вам отпуск?

Он помрачнел, вспомнив о крушении своих планов на отпуск и о Джейн, решившей сделать из него мальчика на побегушках.

— Нет, — ответил Ной, покачав головой. — Это было мое собственное решение… Итак, начнем?