Сара Вуд - Счастье приходит дважды

— Как?.. — она схватила свой бокал и поспешно сделала глоток, чтобы избавиться от внезапной сухости во рту. — Как долго может продлиться все это?

— Надеюсь, недели две. Это максимум. Возьми отпуск…

— Я сейчас не работаю, — сказала она и тут же прокляла себя за вырвавшееся у нее признание, потому что Димитри лучезарно улыбнулся.

— Тогда нет проблем, не так ли? Тебе даже не нужно лгать и говорить о чувствах, которые ты якобы питаешь ко мне. Просто иногда бросишь на меня щенячий взгляд или вздохнешь… — он с аппетитом набросился на овощи и в экстазе закрыл глаза. — Блаженство! — восхитился он и, взмахнув черными ресницами, устремил на Оливию горящий взгляд.

У нее возникло неловкое чувство, что не еда, а перспектива заставить ее, Оливию, плясать под свою дудку вызывает у него восхищение.

— Мне так не кажется, — пробормотала она.

— Но это правда. Попробуй, — возразил Димитри, делая вид, что не понял ее.

Он поднес вилку к ее рту. Погрузившись в свои мысли, Оливия открыла рот, прежде чем поняла, что играет ему на руку. Восхитительно вкусная рыба таяла во рту. Пламенный взор Димитри проникал в душу, вызывая смятение чувств. Казалось, будто воздух наэлектризовался и электрические разряды, шипя и потрескивая, соединяют их тела, доводя до роковой вспышки. Чувствуя, что слабеет, она потянулась к бокалу и принялась пить, заметив, что он снова наполнен.

Голова у нее пошла кругом. Она не знала, виноват ли в этом алкоголь или близость Димитри, но единственное, что ей остается, — прервать это интимное свидание, прежде чем она потянется к нему и…

— Оливия.

Она судорожно вздохнула, услышав глубокий голос Димитри. Он нежно прикоснулся к ее щеке, и она против воли закрыла глаза, наслаждаясь трогательной лаской.

— Ты боишься, — тихо сказал он, — что все закончится тем, что мы окажемся в постели?

Оливия широко раскрыла глаза.

— Нет! — солгала она сдавленным голосом.

— Тогда у тебя нет причин отказываться, — заключил Димитри и, спокойно отделив лист артишока, обмакнул его в масло.

Она невидящим взглядом смотрела, как он съел мясистую часть листа и победоносно улыбнулся. От его улыбки кровь закипела у нее в жилах. Он подумал, что она готова стать легкой добычей! Какая самонадеянность! Возможно, на нее действительно подействовали его испытанные методы соблазнения, но она все-таки не поддалась им!

Какое огромное удовлетворение она получит, когда докажет, что Димитри вовсе не такой уж неотразимый, каким себя воображает. Все, что ей нужно, — это помнить, что у него есть по меньшей мере один незаконнорожденный ребенок и что, по его мнению, женщины — просто игрушки, предназначенные для удовольствия.

И она ненавидит его.

Оливия содрогнулась от непритворного отвращения, как будто ей претила мысль проводить время с Димитри.

— Меня заставляет колебаться только то, что мне придется делать вид, будто я люблю тебя, — мрачно сказала она, втыкая вилку в рыбу с таким чувством, будто погружает ее в тело Димитри. — А что скажет твоя мать? Вряд ли она будет довольна.

— Она осуждает тебя за то, что ты ушла от меня, — сказал он. — Но она должна понять, что я сам распоряжаюсь своей жизнью. Когда-нибудь я влюблюсь. Ей придется подготовиться к тому, чтобы принять женщину, которую я полюблю, какой бы она ни была. Когда настанет время идти к алтарю, мне нужно будет благословение матери.

Оливия поморщилась. Что-то терзает ее сердце. Ревность, наверное. Она — словно собака на сене. Как это недостойно! Димитри ей не нужен, но ей невыносима мысль, что он может влюбиться.

Интересно, не хочет ли он жениться на Атене и признать своего ребенка? Или она ему надоела и он давно бросил ее?

Трудно сосредоточиться, потому что она в смятении и ее тело отзывается на тяжелый ритм греческой музыки.

— Я не знаю…

— Сделай это, иначе я постараюсь, чтобы оформление нашего развода заняло долгие годы, — ледяным тоном заявил Димитри.

Сердце у Оливии упало. Он говорит серьезно — и у него есть деньги, и власть, и жестокость, чтобы осуществить свою угрозу.

— Ты беспринципная свинья, — пробормотала она.

— Верно.

Ее раздражало, что Димитри одержал над ней победу. Ему безразлично, разведены они или нет — просто это помешает Элени назначить день свадьбы. Оливия насупилась. У нее возникло сильное желание дать кому-нибудь пинка. Желательно — Димитри. Но ей необходимо получить развод, чтобы начать новую жизнь. Возможно, две недели не такой уж долгий срок?

— Мне нужно подумать, — внезапно почувствовав себя беспомощной и уязвимой, Оливия оттолкнула тарелку.

— Конечно.

Димитри кивнул, и они в молчании приступили к пудингу. Точнее, Димитри приступил. Пытаясь объективно рассмотреть ситуацию, в которую она попала, Оливия лишь делала вид, что ест десерт.

Казалось, что все сложилось так, чтобы заставить ее сказать «да»: музыка, еда, напомнившая Оливии о том, как нравится ей экзотическая греческая кухня и особенно страна, полная неописуемых красот.

Если ей действительно придется остаться в Греции на некоторое время, она предпочла бы жить в прекрасном особняке Димитри, даже если ради этого придется изображать любящую жену. Она полюбила старинный дом в венецианском стиле, и тоска по нему вызывала у нее душевную боль, приводившую ее в изумление. Но особняк, из которого открывался красивейший вид на Саронический залив, на самом деле был великолепен. Обставленный роскошной удобной мебелью, он свидетельствовал о безупречном вкусе хозяина.

Все, что она потеряла из-за его неверности, вновь вернется к ней на две короткие недели; и когда боль и страдания уйдут в прошлое, она будет с улыбкой рассматривать фотографии, запечатлевшие красоты этой страны.

— Пойдем, — Димитри прикоснулся к ее руке, и Оливия покорно поднялась. — Я думаю, что чашка кофе взбодрит нас, — сказал он, ведя ее в гостиную.

В дверях он сказал несколько слов официанту, ставившему поднос с кофе и шоколадными и мятными конфетами на низкий столик с перламутровой инкрустацией. Голос Марии Каллас, исполняющей арию из «Мадам Баттерфляй», плыл по комнате, наполняя ее чистыми печальными звуками, и жалоба женщины на измену возлюбленного проникала в измученное сердце Оливии, жестоко терзая ее чувства.

— Оливия, у нас мало времени. Ты приняла решение? — тихо спросил Димитри, поворачивая ее к себе лицом.

Она подняла на него глаза и быстро отвела взгляд. Но запах его лосьона щекотал ноздри, и она чувствовала, как возбуждает ее исходящая от Димитри энергия. Он волнующе близко. В любой момент она может поднять голову в ожидании поцелуя и — унизить себя. Ее охватила паника. Стремясь оказаться на безопасном расстоянии, Оливия неожиданно для самой себя дала согласие.