Элис Детли - Спустя годы

Он замер и, прищурившись, переспросил, словно не расслышал:

— Твоему другу?!.

Лину взбесил его недоуменный тон. А он как думал? Разве у нее не может быть близких отношений с мужчиной? Видно, Энтони решил, что она все девять лет вздыхала по нему!

— Извини, но что в этом странного? — холодно осведомилась она.

— Кто он?! — свирепо прорычал Энтони. — Я спрашиваю, кто он?!

Лина не считала нужным делать из этого тайну. Может, узнав, что Марк тоже работает в больнице, Энтони оставит ее в покое?

— Марк Стэнтон. Он работает…

— В нашей больнице. Администратором, — мрачно закончил за нее Энтони.

— Ты его знаешь?

— Мельком. Ты меня удивляешь, Лина.

— Вот как? И чем же? — насмешливо поинтересовалась она.

Серые глаза Энтони стали непроницаемыми.

— Я слишком дорожу своей карьерой, чтобы прямо ответить на твой вопрос. Скажу только, что этот человек мне несимпатичен…

— Я так и думала, — с ехидцей вставила Лина.

— …и не вызывает у меня доверия. Человек на такой должности…

— Ну при чем тут должность?! — возмутилась она. — А я считаю, что подобное отношение лишь воздвигает стену непонимания между администрацией больницы и персоналом! — выпалила Лина и с удивлением осознала, что почти дословно процитировала Марка.

— Стена и так существует, — тихо сказал Энтони, — поскольку у сторон разные интересы. Администрация думает лишь о том, как снизить расходы. Причем, что характерно, путем сокращения персонала.

— Как у тебя все просто! Это черное, а это белое! — запальчиво возразила Лина. — А о чем, по-твоему, думают врачи? Лишь о том, как спасти жизнь больного?

— Представь себе, да! — Он прищурился. — Во всяком случае, я думаю именно об этом. А ты разве нет?

Не язык, а бритва! — подумала Лина. Да я просто хотела защитить Марка, а Энтони перевернул мои слова — и получилось, что… Впрочем, чего ради мне выгораживать Марка перед Энтони?!

— Я не это имела в виду! Не надо передергивать! — огрызнулась она и в сердцах выкрикнула: — Оставь меня в покое! Я тебя ненавижу! — И, хотя фраза прозвучала вполне убедительно, в глубине души Лина знала, что ее чувства к Энтони гораздо сложнее и многограннее, чтобы можно было их выразить одним словом.

Она повернула ключ в замке, а Энтони, растянув губы в улыбке, схватил ее за талию и притянул к себе. Лина оказалась в плену — не только его рук, но и завораживающего взгляда. С минуту Энтони смотрел ей в глаза, а потом поцеловал в губы — холодно и цинично. Лина беспомощно затрепетала, но он тут же отпустил ее и сжал кулаки — будто готовился к схватке.

— Может, ты меня и ненавидишь, — сквозь зубы выдавил Энтони, — но все еще хочешь. Так же сильно, как я тебя. Все равно ты будешь моей. Так и знай!

Он повернулся и зашагал прочь, оставив Лину в смятении. Она смотрела вслед Энтони, приложив руку к губам — словно хотела подольше сохранить его поцелуй.

6

Войдя в квартиру, Лина прислонилась к двери, будто боялась, что Энтони вернется. Поцелуй разбудил в ней желание: сердце бешено колотилось, по всему телу разливалось томление…

Она разделась и отправилась в душ. Когда зазвонил телефон, Лина уже сушила феном волосы.

— Добрый вечер, дорогая! — сказал Марк. — Я немного задержусь. Только что пришел с работы. Заеду за тобой в половине девятого.

— Договорились, — ответила Лина, не чувствуя особого энтузиазма.

— У меня к тебе просьба, дорогая. Оденься понаряднее.

Лина огорчилась: намечается выход в свет, а она надеялась на тихий ужин вдвоем.

— Можно узнать, по какому случаю? Идем в гости?

— Вроде того. У меня приглашение на вечеринку. Разумеется, на две персоны.

— А кто тебя пригласил?

— Доктор Николс, наш консультант по терапии.

— И давно?

— Вчера.

— Что же ты не предупредил меня заранее? — Лина позволила себе повысить тон, поскольку знала, что Марк помчится на вечеринку к «нужным» людям хоть на край света. — Им что, гостей для ровного счета не хватило? Или…

— Это большая честь! — перебил ее Марк. — На такие вечеринки приглашают далеко не всех. Так что давай, дорогая, собирайся и через полчаса будь готова. Ладно?

— Ладно, — недовольно буркнула Лина.

Настроение стремительно падало. Нет, сегодня все не ладится! И она знает, кто тому виной.

Через полчаса, открыв Марку дверь, Лина сразу поняла, что он недоволен ее видом. Марк был верен себе — строгий темно-серый костюм, накрахмаленная белая рубашка и синий галстук с эмблемой больницы. Лина терпеть не могла этот галстук и подарила Марку на день рождения яркий шелковый, но он так ни разу его и не надел.

— Ну и ну! — воскликнул Марк, оглядывая ее с головы до ног.

Лина покружилась.

— Тебе не нравится?

В таком наряде Марк видел ее впервые. Шелковое платье рыжевато-коричневого цвета — в тон распущенным волосам — облегало тело как перчатка. Туфли на высоких шпильках подчеркивали длину и стройность ног. И еще Лина надела тончайшие чулки со швом: ей почему-то вдруг захотелось для разнообразия чего-нибудь изящного и чувственного…

— Лина, а ты… ты уверена, что этот… — Марк запнулся, подбирая слово, — туалет подобает случаю?

Сегодня Лину раздражало все, и оторопелый вид Марка явно не способствовал улучшению настроения.

— А что тебя смущает? — с вызовом спросила она. — Тебе не нравится платье?

— Да не платье, а…

— А что?

— Волосы.

— Волосы?! — переспросила Лина, не веря своим ушам. Она только что вымыла их и потратила уйму времени, чтобы высушить и уложить. — А что тебе не нравится?

— Обычно ты их закалываешь.

И перед мысленным взором Лины с мучительной ясностью всплыла картина, которую она старалась поскорее забыть: Энтони вытаскивает шпильки и распускает ее волосы…

Она смотрела на Марка — высокого, светловолосого, нарядного и такого надежного — и изо всех сил старалась подавить в себе растущее чувство противоречия.

Напрасный труд!

Лина вздохнула.

— Ты прав, обычно я закалываю волосы. А сегодня для разнообразия решила распустить.

Она улыбнулась, и Марк тоже улыбнулся, но от Лины не ускользнул упрямый блеск голубых глаз.

— Знаешь, вообще-то мне больше нравится, когда ты их закалываешь, — сказал он, и Лина уловила в его голосе нотку собственника. — Ведь я имею право на свое мнение?

Ну нет, это уже слишком!

— Разумеется! — В ее голосе зазвенел металл. — Но сегодня пусть все так и останется.

— Понятно. Просто… — Марк запнулся. — Просто, по-моему, это выглядит не очень… — Он снова запнулся.