Элизабет Харбисон - Влюбится по принуждению

— Вот, держите, — сказал бармен чересчур громко, и Бен понял, что тот не впервые пытается привлечь его внимание.

— О, спасибо. — Он дал парню чаевые и взял пиво. Шагая, он чувствовал замешательство, словно был юношей, покидавшим Эйвон-Лейк, и ему казалось, что все на него смотрят и не одобряют.

Очевидно, не только у Кейт были в детстве комплексы.

Но он очень быстро смог освободиться от них. В конце концов, тогда в этом захолустье ему вообще мало на кого хотелось произвести впечатление.

Он нашел Кейт в дальнем конце террасы. Она сняла туфли и сидела на каменной стене, по-детски болтая ногами.

— Неужели тебе не холодно? — спросил он, протягивая ей пиво.

— Вообще-то немного холодно. — Кейт взяла напиток и поставила его на стену рядом с собой. — Но у меня ужасно болят ноги. Я редко ношу туфли на каблуках, так что, когда это происходит, всегда натираю волдыри.

Он снял смокинг и набросил ей на плечи.

— Я не могу вылечить тебе ноги, но, может, это тебя согреет.

Она взглянула ему в глаза.

— Спасибо, но теперь тебе будет холодно.

— Беспокоишься обо мне?

— Нет, просто не хочу слушать твое нытье. — Она улыбнулась.

— Тогда верни смокинг.

Она рассмеялась.

— Я воспользуюсь шансом.

— Не говори, что я тебе его не предоставил. — Он поднял бутылку пива, глядя на Кейт. — За твое здоровье! — Сделав большой глоток, он сказал скорее не ей, а самому себе: — До чего же я ненавижу такие балы.

— Ненавидишь? Почему?

Он снова взглянул на нее.

— Похоже на праздничные обеды в детстве. Здесь полно взрослых, которых я должен знать и с которыми должен разговаривать, но лучше бы я сидел у себя в комнате и смотрел «Остров Гиллигана». Или что-нибудь такое.

— Но ты теперь взрослый, — улыбаясь, сказала она. — Ты один из них. И теоретически для тебя должен остаться в прошлом «Остров Гиллигана» и то, что с ним связано.

Он снова глотнул пива.

— Этого не произошло.

Она вздохнула.

— Я знаю, что ты имеешь в виду. Я и сама лучше бы смотрела телевизор и ела мороженое.

Он внимательно посмотрел на нее.

— Какое?

— С печеньем.

Он кивнул.

— Ну, разумеется.

Она выпрямилась в притворном негодовании.

— Что ты имеешь в виду под «ну, разумеется»? Хочешь сказать, что таким, как я, нравится мороженое с печеньем?

— Боюсь, что да.

— Тогда что нравится тебе? А, подожди, не говори мне — ванильное.

Он поднял бутылку пива в направлении Кейт.

— Да, мне нравится.

— Скучно.

— Как раз здорово для воображения.

— Почему же?

Он пожал плечами.

— Если ты ешь мороженое с печеньем, в нем уже есть разнообразие. В готовом виде. Но если ты ешь ванильное… не знаю… Впрочем, какая разница?

Она нахмурилась и сказала:

— Я не уверена, что согласна.

— Не важно. Ты кажется срочно хотела со мной о чем-то поговорить. О чем?

— О! — Она на миг опустила глаза. — Ты знаешь… план.

— План?

Она с надеждой посмотрела на него.

— План убедить Бьянку, что мы встречаемся.

— О, это. — Как будто он забыл. — Что насчет него?

— По-моему, мы должны его осуществить.

— Я не так уверен. — Он снова глотнул пива. — Как ты отметила, для меня это не так уж важно.

— А ты отметил, что у тебя есть свои причины хотеть его осуществить. Что-нибудь изменилось?

— Кое-что. — Да, он снова занялся имуществом отца и обнаружил, что долг выше, чем ему сначала показалось. Ранчо может продержаться, вероятно, еще два года, но, если он хочет, чтобы его мать смогла купить приличное жилье и жить привычной для себя жизнью, придется найти решение сейчас.

Кейт вздохнула.

— Я не хочу играть в загадки, Бен. Что ты хочешь? Денег?

Он невольно рассмеялся.

— Что? Считаешь меня альфонсом?

Это слово явно причинило ей такую боль, что он быстро добавил:

— Я шучу, Кейт.

— Не смешно.

— Может, не смешно. Извини.

Уголки ее губ дрогнули.

— Итак, ты согласен?

Он подчеркнуто медлил, пытаясь выглядеть так, словно действительно раздумывает.

— Хорошо, — сказал он, глубоко вздохнув. — Отлично. Я никогда не мог устоять перед дамой в бедственном положении.

Она бросила на него холодный взгляд.

— Очень смешно. Итак, — она снова заговорила о деле, — что мы предпримем дальше?

Он поднял руки.

— Послушай, подожди минуту, Кейт. Если мы собираемся это сделать, то должны следовать некоторым правилам.

Она удивилась.

— Каким же?

— Например, я не стану отступать на полпути. Если я собираюсь убедить этот город, что мы встречаемся, то не хочу, чтобы все выглядело так, будто на следующий день мы передумали из-за твоего чудачества.

— У меня, — твердо сказала она, — не бывает чудачеств.

— У тебя их хоть отбавляй.

Она бросила на него горящий взгляд.

— Отлично. Раз мы договариваемся об условиях, я хочу поставить свое.

— Давай.

— Это не настоящее. Это не станет настоящим. Наверное, Бьянка устроит свадьбу не позже, чем через месяц. Самое большее через шесть недель. Сразу после этого мы закругляемся. — Она сузила глаза и взглянула на него. — Я не хочу, чтобы ты решил, будто у нас и вправду романтические отношения.

А вот это было оскорбительно. Как тогда, когда его старая тетя Кили предлагала ему изюм — который он терпеть не мог, — а потом говорила, чтобы он не жадничал и не брал слишком много.

Ему вообще не был нужен этот проклятый изюм, и Кейт Грегори тоже ему не нужна.

— Слушай, Кейт, я совершенно не хочу превращать наш план во что-то еще. Хочешь — верь, хочешь — нет, но у меня есть и другие возможности.

— Вот еще одно. — Она указала на него пальцем. — Никаких других возможностей, как ты их называешь, пока мы этим занимаемся. Я не хочу, чтобы весь город думал, что мой мнимый возлюбленный Бен меня обманывает, а сам, когда стемнеет, проводит время на сеновале с Пенелопой Финнеган.

— Я уже несколько лет как не был с девушкой на сеновале.

— О, боже мой, ты действительно бывал с девушкой на сеновале? Я шутила.

— Эй, не придирайся, пока сама не попробуешь.

Она подбоченилась с наставительным видом.

— Ты меня бесишь, тебе это известно?

— Я это слышал.

— Ну, это правда. Жаль, что мне нужна твоя помощь. — Она драматически вздохнула. — Но она мне нужна. Итак, мы заключили сделку или нет?

Бен напомнил себе об Огненном Полете и о том, как быстро это могло бы изменить ситуацию для его семьи.

Он протянул руку.

— Да, заключили.