Любви время, мести час (СИ) - Бастрикова Марина

Ольга выплеснула все мысли, которые варились в ее голове каждый день с момента встречи с этой женщиной. И сейчас в душе осталась только пустота. Почему Надежда Петровна не перебивала её? Обычно и слова не дает вставить. А тут внимательно слушала. Ну и черт с ней. Чтобы не показываться зареванной Игорю, Ольга ушла к себе домой так и не дождавшись его прихода. Попросила маму поторопиться со сборами, и они тут же уехали.

Ольга отвернулась, когда они проезжали мимо Игоря, идущего с магазина. Быстро он, а ведь до магазина несколько километров. 

Глава 12. Танк Бабмаш

Одна девочка дошла до этой главы, когда все ещё не была подписана на автора…

И ей за это… знаете что??? Отчекрыжили насилувалку!

Нет насилувалки? Сделают.

Не рискуй, проверь наличие подписки

—

Игорь приехал уже на следующий день. Они столкнулись, когда Ольга выходила за хлебом. То ли он тут стоял и не решался зайти в подъезд, то ли действительно случайность. Ольга столкнулась с ним взглядом и неловко переступила с ноги на ногу. И именно сегодня ей нужно было выйти в этих страх трениках с жирным пятном от майонеза справа. Думала, что по-быстрому, туда и обратно. И переодеваться не надо.

Игорь замер да так и стоял с широко открытыми глазами с момента, как увидел Олю. Не двигался. Даже не моргал. «Он все-таки определенно со странностями. Но не с бОльшими, чем у меня самой или у моей семьи». Девушка подошла к Игорю, взяла за локоть и потащила за собой. Хлеб-то всё равно нужно купить. Парень очнулся, развернулся и прижал к себе Олю. Та только от неожиданности пискнула. А потом зарылась носом в его футболку, вдыхая такой приятный и необычный запах дорогого сердцу человека. С глаз катились слёзы, а внутри поселилось что-то тёмное и огромное. Кажется, это было счастье. Счастье, что впервые любит по-настоящему. Не выдуманный в голове образ, не впечатлившись какими-то достоинствами. Или таинственностью. А вот этого конкретного парня. Боящегося собак, но не смерти под колесами поезда. Эгоистичного и высокомерного снаружи, мягкого и терпеливого внутри. Того, кто принял её со всеми тараканами. «Может, настоящая любовь бывает только взаимной?». Почему-то Ольга была уверена, что Игорь её любит. Но вот сможет ли он принять и её семью? Не менее сложную, чем сама Ольга. Потому что она сама его мать принять не в силах. Если еще и Игорь не сможет… это будет тяжелым бременем.

— Я думал, что тебя чем-то обидел. Ты так уехала быстро. — Игорь сказал хрипло с каким-то надрывом в голосе.

Девушка в ответ только сильнее прижалась.

Ольга и Игорь возвращались с хлебом очень медленно. Часто останавливались, целовались. Старушки поглядывали на парочку с недовольством и презрением, от чего, что Игорь, что Ольга начинали хихикать. В подъезде они остановились у треснувшего окна и снова продолжили целоваться. Ольга засунула руки под футболку Игоря и провела пальцами по его спине, отчего парень громко застонал. Его руки в ответ залезли за её лифчик и погладили грудь. То ли стон, то ли касание, а, может, понимание, что баб Маша её ждет, а они где-то по дороге потеряли хлеб, привели Ольгу в чувство. Она отодвинулась от парня. Раскрасневшаяся и смущенная поправила одежду. На лице Игоря — огромное разочарование. Девушка сжала его ладонь своей и повела к баб Маше. Дай боже, бабуля не решит устроить очередной концерт. Безумно хотелось, чтобы всё прошло идеально.

Когда они зашли в квартиру, Игорь поморщился. Ольгу разозлила его реакция, хотя после поездки в деревню она заходила сюда с тем же выражением лица. Бабушка собирала весь хлам на мусорках и тащила домой. Авось пригодится. А они с мамой как раз вчера вечером разбирали часть этого хлама. Основной целью было — найти все остро режущие предметы типа топора. Ведь прятала же. И достала. Хорошо хоть сама не убилась, а только стенку знатно поколотила. Наша вчерашняя деятельность переросла в грандиозную уборку, хотя мы планировали только переклеить обои в том месте, которое пострадало от топора.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

Игорь остался на пороге, так и не решив, разуваться ему тут или не стоит. Брезгливость останавливала его в том, чтобы испачкать свои носки обо все… вот это. А воспитанность не позволяла пойти дальше в обуви. Ольга автоматом уже сняла свои поношенные кроссовки и сейчас думала, что сделала это зря. Так бы и не ставила его в неловкое положение. Хотя и ходить в обуви не хотелось. Пусть всё и выглядело непрезентабельно, но ковер в комнате она регулярно намывала. По крайней мере раньше. Но, что уж греха таить, больше всего Ольга стеснялась, что сняла кроссовки оттого, что стало очевидно насколько дырявые у нее носки. Как-то раньше такие мелочи девушку не беспокоили, а вот сейчас разрумянившаяся по-быстрому сбежала в комнату.

Там баб Маша стояла у зеркала и красилась. Делала она это обычным карандашом, просто смачно его слюнявила, чтобы растушевывался получше. Ольга зарылась в свои носки, в поисках целых. Пока она их переодела, Игорь уже переборол брезгливость и чуть ли не на носочках вошел в комнату. Белых носочках. Белых!

Ольга поняла, что пока бабушка занята у них есть хоть какой-то шанс поболтать. Отбросив рваные носки в угол кровати, подбежала к Игорю и, приложив палец к губам, потащила его на кухню.

Все-таки знакомить его сейчас со своей бабушкой было страшно и стыдно. Уж очень наш танк Бабмаш был специфичным в общении. Никогда не знаешь, что ей взбредет в голову.

Ольга налила чая себе и Игорю, и они тесно сидели у крохотного стола. Игорь уже улыбался. Ольга не смогла сдержать ответную улыбку, и парень притянул ёё к себе, посадил на колени и чмокнул в шею. Только недавно унявшиеся мурашки побежали по шее.

Тут на кухню зашла баб Маша и подошла к холодильнику. Наверняка, явилась снова упрашивать съесть свой непонятный то ли пирог, то ли торт, который приготовила в честь нашего с мамой приезда. Гадость несусветная, но бабушка обижалась, если не ели. Поэтому мы его потихоньку кусками выкидывали. А потом нахваливали, что было вкусно.

Дыхание Игоря щекотало шею, Ольга засмущалась, что прямо при бабушке сидит на коленях у парня, подскочила и отбежала от Игоря. Хотя, скорее всего, за её объемами Игорь был вообще не замечен бабулей.

Последнее она поняла, стоило баб Маше повернуться. В её глазах отразился шок и настоящий ужас. Вот только Ольга не успела и рта открыть, как бабуля закричала знакомое всем членам семьи:

— Ты ХИТО? НАСИЛУВАТЫ НИ ДАМ!

Вот только в отличие от Ольги и мамы, Игорь фразой впечатлился. Возможно, потому что, в отличие от них, у него-то насилувалка-таки присутствовала. И следующим потоком слов потекли обещания эту насилувалку отчекрыжить.

Последним аккордом в убегающего Игоря полетела чашка чая, из которой он же сам и пил.

— Изврущенец!

Проверенная жизнью чашка даже не разбилась о стену. Все-таки баб Маша не первый день разбрасывается посудой. Только, выбегая в слезах, вслед за любимым, Ольга жалела, что баб Маша решила порезвиться именно сегодня и именно сейчас.

Девушка выскочила, закрыла за спиной дверь и оперлась на нее. От стыда, что с Игорем так все произошло, у нее дрожали колени. Она просто физически не могла от неё отлепиться, не упав. Игорь поднялся по лестнице обратно (бег его завел на пролет ниже), встал напротив заплаканной Ольги и вытер её слёзы.

— Тебе, наверно, лучше уйти. — Ольга прошептала это хриплым голосом. Игорю действительно тут было нечего делать.

— Н-н-наверно.

Бедняга, даже заикаться начал. Покраснев и больше ничего не сказав, Игорь ушел. Ольга услышала стук подъездной двери, вытерла слёзы и зашла обратно в квартиру. Ругаться на бабушку бесполезно, только на себя саму, что решилась на «авось пронесет».

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})

Баб Маша в этот момент как раз поднимала упавшую кружку. Посмотрела на меня, на лужу на полу и посетовала:

— Ой, невоспитанный какой у тебя молодой человек. Ты посмотри — разлил чай!

Не удивительно, что Игорь так и не пришел больше. Ольга плакала по ночам и надеялась увидеться с ним хотя бы в школе. Может, сможет объясниться. Но стоит ли? Они ведь действительно не пара, а в школе Игорь всегда выглядел таким неприступным и высокомерным.