Нахал. Сын моей подруги - Майя Новак

Даня приглаживает мокрые волосы и смотрит на нас с улыбкой. Ресницы слиплись от влаги и теперь кажутся еще более темными.

Господи, как вообще пережить этот день и не лопнуть от возбуждения? А еще не показать, насколько я становлюсь повернута на сыне моей подруги.

Как же мне признаться Даше в этой ненормальной ситуации? Особенно учитывая то, насколько они с мужем сейчас счастливы. Наша с Даней связь точно испортит ее радостное настроение.

Может, правда ничего не говорить? Уехать в отель, потом купить жилье и устраивать свою жизнь, встречаясь с подругой только на нейтральной территории или у меня. Наверное, так будет лучше всего. А короткий – пусть и самый жаркий – эпизод с ее сыном просто забыть.

Если бы еще это было так просто…

Наконец шашлыки готовы, и обед проходит довольно спокойно. От выпитого вина, плавания и сытной еды я расслабляюсь. Мы остаемся у бассейна до самого вечера. Даниил уходит, чтобы созвониться с иностранным партнером, а мы продолжаем тусоваться у воды.

Около одиннадцати вечера я захожу в свою спальню и сразу иду принять душ. После него, надев пижамку, тащусь еле живая в кровать. Но перед тем, как лечь, не забываю проверить, заперта ли входная дверь и выход на балкон.

Проходя мимо пакета с покупками, бросаю в него взгляд, который сразу цепляется за нитку жемчуга на тех развратных трусиках. Слегка пнув его ногой, забираюсь под тонкое одеяло и, глубоко вдохнув, практически сразу вырубаюсь.

А просыпаюсь среди ночи от того, что все мое тело горит огнем. Меня как будто сунули в кипяток в самом центре ада.

Распахиваю глаза и сталкиваюсь с наглыми янтарными, которые прожигают мое лицо.

– Какая непослушная у меня киса, – тихо произносит Даниил, нависая надо мной. – Дважды попыталась ослушаться. Теперь будем тебя сладенько наказывать.

Глава 12

По телу проходит волна дрожи от чувственного обещания. Но потом я вспоминаю, почему закрылась.

– Даниил, нам надо прекратить.

– Ой, Варя, ты так ничего и не поняла, – цыкает и качает головой. – Ты не сможешь запереться от меня. Как бы быстро ты ни бежала, я всегда догоню.

– Не знаю даже, меня это заводит или пугает больше, – признаюсь ему.

– Я выбираю вариант “заводит”, – отзывается Даня и сближает наши лица. – И, мне кажется, угадываю, потому что ты уже течешь.

Он толкается пальцами внутрь меня, и только сейчас я понимаю, что на мне нет пижамных шортиков, а майка расстегнута, и полы ее раскинуты в стороны.

– Даня…

– Ш-ш-ш.

– Нас услышат.

– Не услышат, – усмехается он. – Знаешь, почему? – качаю головой. – Потому что у тебя будет занят рот, и ты не сможешь стонать.

Мои губы приоткрываются от такого наглого заявления. А глаза расширяются, когда я вижу, как абсолютно голый Даниил поднимается по кровати к моему лицу с членом в полной боевой готовности.

Я сглатываю, в ужасе глядя на то, как к моему лицу приближается это стенобитное орудие. Да им можно вековые замки разрушать! Что уж говорить о таких хрупких женщинах, как я?

Даниил зависает надо мной и обхватывает свой член. Скользит по нему рукой, а у меня рот наполняется слюной.

– Ты хотела рассказать маме о нас, – напоминает он. – Мы расскажем. Обязательно расскажем, только немного позже. Но ты провинилась, киса. И я обещал тебе, что ты будешь сосать прощение.

Поджав губы, испепеляю нахала взглядом. Кем он себя возомнил?

– Я буду рассказывать то, что посчитаю нужным. Тому, кому посчитаю нужным рассказать, ясно? – цежу.

Он усмехается, а потом… шлепает меня по губам тяжелой головкой.

– Ты будешь открывать рот и сосать мой член, – произносит сипло.

В знак протеста сжимаю губы. Тогда Даня берет меня одной рукой за щеки и легонько сжимает. Губы вытягиваются уточкой, а по моему телу проходит дрожь возбуждения. Кажется, я какая-то извращенка, раз мне такое обращение нравится.

Да и черт с ним со всем! Все ярлыки и нормы морали!

Приоткрываю губы, и между ними тут же толкается напряженная головка с капелькой солоноватой смазки на конце. Я тут же слизываю ее, обводя головку языком. Даня шипит и шумно втягивает в себя воздух сквозь сжатые зубы. Проталкивается дальше. Я обхватываю ствол губами, позволяя Дане погружаться все глубже и глубже.

Тело сотрясает волна удовольствия, и руки сами тянутся вниз. Пальчиками одной раскрываю свои нижние губки, а пальцы второй начинают медленно кружить по клитору.

Тело покрывается мелкими капельками пота, глаза закатываются от удовольствия.

Даня бросает взгляд себе за спину и довольно усмехается.

– Моя развратная киса, – произносит таким голосом, который еще сильнее заводит меня.

Глажу его ствол языком, когда он выскальзывает. Обвожу им головку и снова открываю рот, позволяя проникнуть в меня.

Бедра Даниила начинают раскачиваться, когда он в размеренном темпе трахает мой рот. Погружается максимально глубоко, но не настолько, чтобы я давилась им, выскальзывает, а после повторяет. И так берет меня, постепенно ускоряясь.

Я тихо стону от удовольствия, вбирая в свой рот член Дани настолько, насколько могу. Он негромко рычит и прикусывает нижнюю губу, глядя на то, как ствол утопает между моими губами.

– Блядь, – цедит и чуть быстрее двигает бедрами. Потом выскальзывает и обхватывает член у основания. – Высунь язык. Сильнее. Вот так, – приговаривает и скользит членом по влажному языку. Шлепает по нему и опять погружается. – Охуеть, – выдыхает и снова выскальзывает.

Смещается ниже и зависает над моим торсом.

– Сведи грудь вместе, – звучит хриплый приказ, и я вытаскиваю руки, чтобы обхватить свои полушария и свести их вместе.

Наклонившись, Даня жадно целует меня. Потом плюет на свою ладонь и, размазав слюну по стволу, проскальзывает им между полушарий груди.

Это, блин, чертовски горячо. Я такое видела только в порно. Не скажу, что у меня с Адриано секс был только в миссионерской позе под одеялом. Но такого мой бывший муж со мной точно не вытворял.

Мой рот приоткрывается, когда я наблюдаю за тем, как красная головка то появляется, то исчезает между полушариями. Взгляд скользит к лицу Дани, который, не отрываясь, смотрит на соединение наших тел. Лицо перекошено от удовольствия, а жадный взгляд как будто с каждым смыканием ресниц фотографирует то, что видит.

– Черт, Варь, – выдавливает он из себя. – Я бы мог трахать тебя сутками. Днями, неделями. Просто, нахрен, не вылезать из постели с тобой, моя горячая киса. Кипяток просто.

Его слова пробуждают будоражащие мурашки.

Лицо вспыхивает, и этот жар распространяется на шею и грудь. Сжимаю бедра,