Огнев на линии любви - Лина Коваль

номера. Заметив, что он заканчивается на сто двенадцать, качаю головой.

Очень оригинально, конечно!

«Привет».

«Как ты?»

«Все хорошо?»

Подумав, печатаю ответ:

«Вы ошиблись номером. Если что-то продаете, я все равно не куплю».

Антон тут же отправляет ржущие смайлы. Затем загружает фотографию своей кухни. На столе красуется мой любимый чайник и кружка. Вокруг идеальная чистота.

«У меня заложники. Если хотите увидеть их живыми и невредимыми, вам надо явиться по знакомому вам адресу сегодня вечером».

Вот дурак!

Улыбаюсь.

«У меня все хорошо, Антон. Не стоит беспокоиться».

Мозг еще не успевает подумать, а пальцы уже сами тянутся сохранить контакт. Вместо имени ввожу три смайла – два огонька и один ключик.

«Ну правда. Приходи, Фюрер. Могу подхватить у твоей богадельни», – прилетает новое сообщение.

Следом – еще одна фотография. На этот раз Антон сделал селфи. Без футболки и с моей кружкой в руке. Улыбка у него, конечно, шикарная: зубы белоснежные и ровные. Одно расстройство для стоматолога.

«Я страсть как полюбил эти твои чаепития…»

«Тебе заняться нечем, Антон?»

«Мне в наряд только завтра».

«Ты вроде еще чем-то занимался или я ошибаюсь?»

«У меня свое мотоателье. Но сейчас жду одну запчасть из Европы для сборки. Все встало, короче».

«Если ты понимаешь, о чем я…» – отправляет вдогонку фотографию своего раздутого паха в черных трикотажных шортах. Над широкой резинкой абсолютно ровный пресс без единой складки.

Извращенец. Морщусь брезгливо и удаляю снимок, чтобы не приглядываться.

Как-то Ленке назойливый поклонник прислал дикпик. Я сейчас себя примерно так же мерзко чувствую.

«Просто вызови асфальтоукладчик. Это поможет. У меня урок. Всего доброго», – сухо прощаюсь.

Проверив беззвучный режим на телефоне, отправляюсь в кабинет. По пути здороваюсь с коллегами и учениками. После занятий проверяю тетради с домашними заданиями и готовлюсь к новым темам на завтра. Потом полчаса убеждаю завуча исправить учебное расписание. Почти каждый день у меня несколько окон между уроками, это напрягает.

Маргарита Степановна общается со мной как с ученицей старшего класса. Свысока и холодно.

– Милочка, как же я вам могу помочь? Учителей не хватает, кабинетов тоже. Приходится чем-то жертвовать.

– Моим временем?

– Все как-то относятся к этому с пониманием, – разводит она руками. – Возьмите еще пару пятых классов. И «окон» ваших в расписании не будет, и всем счастье.

– Нет. Вот такого счастья не надо, – мотаю головой и, так и не добившись результата, покидаю кабинет администрации.

Домой выезжаю поздно. Дождь, слава богу, закончился, но погода все равно оставляет желать лучшего: пасмурно, сыро и холодно. Так как попадаю в час-пик, получается еще и в пробке постоять.

Когда выхожу из автобуса на своей остановке, на улице уже темнеет.

Зайдя в квартиру, сначала пугаюсь, а потом расстраиваюсь. Ну что опять? Свет в ванной комнате и на кухне зажжен, в нос проникает аромат жареной картошки. Желудок скручивается от голода.

– Еся, – выглядывает Саша. – Ты пришла?

– Что ты здесь делаешь, Саш? – расстегивая пальто и скидывая ботинки, устало спрашиваю.

– А я жду-жду. Хотел уже за тобой ехать.

Я удивленно округляю глаза. За три года Саша нас с тетрадками из школы никогда не забирал. Сначала просила, настаивала, жаловалась, потом в один момент перестала. Его «четырнадцатой» все время не до меня: то стартер не крутит, то ремень слетает.

– Я мусор вынес и полку в ванной прибил. Помнишь, ты просила?

– Это было полтора года назад, – отвечаю тихо.

– Только руки дошли, – смотрит на меня глазами побитой собаки. – Иди мой руки, Еська, будем ужинать. Я твою любимую картошку пожарил. С корочкой…

Глава 13. Антон

– А я ей говорю: «Ну далась тебе эта Анька, Зая! На нее ведь без слез не взглянешь. А ты у меня идеальная женщина. И красивая, и умная, и спокойная».

Парни ржут. Недовольно на них посматриваю и потираю подбородок.

Это Фюрер-то спокойная?

– А она? – спрашиваю у Сани, продолжая укладывать пожарный рукав.

– Да че она… Все равно вернется. Мы ж с ней как «Инь и Янь, только Есь и Сань».

Справа снова слышен раздражающий мужской хохот. Я, как дирижер, резко обрываю его одним взглядом.

– Ты ее поэтому обманываешь? – не сдерживаясь, едко замечаю.

Тут же морщусь.

Хорош! Как баба себя ведешь, Огнев. Скоро «Мужское и женское» на Первый канал пригласят вести.

– Ты о чем это, Тох? – непонимающе хмурится Малыш.

– Ни о чем, – иду в ангар, отпинывая в сторону пустое мусорное ведро. – Забей!

На хуй эти их разборки. Детский сад.

Я в «Санта-Барбаре» участвовать не нанимался.

Смена была напряженной. Несколько холостых выездов, пара мелких возгораний и одно серьезное.  Квартира в девятиэтажке. Хрен бы побрал эти старые дома, узкие лестничные пролеты и площадки, заставленные хламом. До сих пор адреналин в крови шпарит.

Я, пожалуй, из пироманов. Не поджигаю, естественно, но во время непосредственного тушения чувствую особый кайф.

Ну и страх присутствует. Куда без него родимого?

Без страха в пожарной части делать нечего. Лучше сразу увольняться, потому что от тебя зависят жизни ребят твоего звена. Отбитые на голову у нас обычно не задерживаются.

– У тебя все нормально, Тох? – семенит за мной Саня.

– Лучше всех, – выплевываю.

– Ты какой-то странный. С бабушкой что?

– Нормально с ней все. Позавчера заезжал: как обычно, пироги печет.

Саня резко останавливается и бьет себя по лбу.

– Прости, я забыл. У родителей твоих годины были. Седьмого сентября же?

– Ага. Были. Седьмого.

– Ты поэтому такой запаренный?

– Поэтому, – киваю, чтобы отъебался.

Сдав оборудование новому наряду, занимаюсь своей боевкой. Отстегиваю теплоизоляционную подкладку и ловко запихиваю грязный, заляпанный копотью костюм в пакет.

Саня снова оказывается рядом. Как говорящий осел за Шреком, следует за мной по пятам.

– Может, седня по кабакам, Антох? – смачно потягивается. – Как в старые добрые…

– Не хочется.

– Ну или на дискотеку, – смешно пританцовывает. – Я сто лет нигде не был. Ты ведь знаешь. Надо наслаждаться временной свободой.

– Временной? – оглядываюсь на него, пока направляюсь к «Субару».

Сигнализация пищит, и одновременно щелкают дверные замки. Прохладный осенний воздух бодрит.

– Конечно, временной. Я дал Есе время, чтобы меня вернуть. По моим прогнозам, недели две – и она сама взвоет. Не сможет без меня, – подмигивает он. – Если ты понимаешь, о чем я…

– Ссать мимо унитаза будет некому? – предполагаю.

– Да нет, – Саня хлопает меня по плечу и ржет. – Я про секс…

Усмехаюсь, с силой хлопая задней дверцей.

Твою ж мать.

Тут я тебя подстраховал, дружище, как следует. Горечь во рту раздражает, откуда только взялась?

– Антон! – зовет начальник караула. – Огнев!

Степаныч – крутой мужик.