Горелое озеро - Евгения Федотова

– Ну, за удачный бизнес! – смущенно улыбаясь, подняла тост Алина.

– Дзынь-дзынь! – Максим прислонил свой стаканчик к Алининому и неожиданно спросил: – Кстати, а почему у тебя нет картины «Любить»? Мне кажется, что без нее серия картин не выглядит полной.

– Ну… – Алина чуть заметно прикусила губу и подошла к окну, чтобы скрыть свое замешательство и мгновенно проступивший на щеках румянец. – Наверное, я просто не знала, как это выразить…

– А какие у тебя были мысли?

– Что-то открытое и свободное. Луг с разнотравьем, воздушный шар на закате, я не знаю… Мне кажется, я просто забыла, что это… – чуть слышно ответила Алина, не оборачиваясь.

Максим подошел к ней беззвучно. Она вздрогнула всем телом, почувствовав на шее его теплые мягкие губы. Не говоря ни слова, он крепко прижал Алину к себе, жадно втягивая аромат ее волос. Мягко прикусил мочку ее уха, играя языком с жемчужиной ее сережки. Его руки, обжигая мимолетным прикосновением ее грудь, скользнули вниз к бедрам. Алина не развернулась к Максиму. Ее конечности оледенели, дыхание сбилось. Через плотно облегающую юбку она с восторженной дрожью чувствовала его растущее возбуждение. Алине казалось, что ее сердце подпрыгнуло и продолжило биться уже в горле. В ушах появился нарастающий шум. Быстрые пальцы Максима ловко расстегнули перламутровые пуговицы блузки и уже играли с ажурным кружевом ее белья. Максим резко повернул Алину к себе и впился в ее губы, оставляя на них привкус сладковатой табачной горечи. Такой новый, такой долгожданный и такой счастливый запах. Совсем не такой, как у мужа.

Глава седьмая

– Ничего не успеем! Господи помилуй! Шура, да не мешайся ты со своей тряпкой! Чем ты поможешь? У тебя глаза полуслепые и пальцы артритные еле сгибаются! Вот беда-то пришла, откуда не ждали! И деньги какие потрачены – треть того, что за пост собрали! Батюшка нам головы поотрывает. Это ж надо, как Людка со своими родами подвела!

– Катя, да ты что говоришь-то? Окстись! – Подслеповатая Александра Васильевна, которую все местные звали бабой Шурой, даже выронила из рук половую тряпку. – Что ж девке теперь, не рожать, что ли? Наоборот, радость великая, может, в саму Пасху человека в мир Божий принесет.

– Ай, – отмахнулась высокая сухопарая женщина лет семидесяти в бордовом платке, – вечно ты со своими блажными речами! Раньше и в поле рожали, а сейчас целое представление устраивают! Храм к празднику лысый будет, вот о чем думать надо! Как мы с тобой цветы для икон плести будем, если отродясь такого не делали?

До Пасхи оставалось два дня. В храме, потрескивая, горели медово-восковые свечи. Над вынесенной плащаницей мерцали разноцветные лампады. За окном трепетали весенние сиреневые сумерки. Прихожан было совсем мало: пожилая пара, бережно поддерживающая друг друга, мужчина с девочкой-подростком и невысокая полная женщина, читающаяся псалтырь перед иконой Богородицы.

Монастырь находился в нескольких километрах от города. Батюшка вместе с настоятельницей как могли старались увеличить число прихожан, однако без очевидного успеха: основным контингентом по-прежнему были небогатые пенсионерки. Поэтому многолюдно было только на праздники и в воскресные дни.

– Катерина Владимировна, не переживайте, пожалуйста. – Молодой человек лет восемнадцати в рабочем фартуке отложил скребок, которым очищал пол от восковых пятен, и направился неестественно прямой походкой к свечному ящику. Громкий голос парня эхом раскатился по храму. – Вы не волнуйтесь, я думаю, многие люди Божьему делу помочь захотят. Давайте я всех спрашивать буду.

– Николка, ты смотри у меня, не дури, – покровительственно начала сухощавая Катерина, – сам видишь, нету никого. Не мешай людям понапрасну. К Богу раз в год, видать, ходят, пусть молятся.

Но Николка не хотел сдаваться. Он решительно подошел к невысокой женщине с молитвенником в руках и громко спросил, не умеет ли она украшать оклады икон живыми цветами. Женщина что-то тихо ответила и вновь углубилась в псалтырь.

Затем парень направился к мужчине и девочке и снова спросил про цветочные украшения. Девочка сначала вопросительно посмотрела на отца, но почти сразу же отрицательно покачала головой. Мужчина, наоборот, улыбнулся и негромко сказал:

– Марин, завтра же суббота, занятий у тебя нет, можно в церкви задержаться. Ты ведь у нас лучше всех букеты собираешь, помоги людям перед праздником, а я за тобой через пару часов приеду.

– Не, ну ты наивный, пап! – возмутилась Марина. – Какие пару часов? Это же не просто букет собрать и ленточкой перевязать! И мне одной точно не справиться!

– Так за чем же дело, – не сдавался отец, – молодой человек, вы ведь здесь работаете? Поможете Марине?

– С радостью великой послужу Божьему делу. Меня зовут Николай Горшков, двухтысячного года рождения, – отрапортовал парень.

– Ну что ж, Марин, – усмехнулся прихожанин, – вы тут начинайте трудиться с Николаем Горшковым, а я за мамой поеду. Работы тут действительно невпроворот. Мама, конечно, злиться будет, что я ей куличи помешаю печь, но тут дело, кажется, поважнее. Цветы ведь уже привезли, не выбрасывать же их, а куличи мы завтра покупные освятим.

Раздраженно пролистав на смартфоне православные сайты, Марина поняла, что за вечер успеет украсить от силы одну икону. Для остальных можно было просто собрать букеты и расставить их в вазах. Николай с готовностью отправился в кладовую храма за нужными атрибутами и вскоре вернулся с каркасом из проволоки, нитками и секатором. Пока Марина выбирала цветы для украшения рамки, молодой человек, чеканя шаг, вновь удалился, на этот раз в поисках ваз.

Для украшения оклада Марина выбрала алые веточки кустовых роз, белоснежные шарики пушистой гипсофилы и красные ягоды зверобоя, напоминающие капли крови. Девочка ловко и быстро собирала маленькие букетики, а Николай аккуратно привязывал их зелеными нитками к рамке. Пустые места искусница решила закрыть крупными соцветиями хризантем.

Марина любила цветы с детства. Они с бабушкой начинали готовиться к летнему сезону сразу после новогодних праздников. Выбирали семена и рассаду, сажали их дома на подоконниках в деревянных ящиках, поливали, рыхлили и уже в апреле везли на дачу подросшие саженцы. Больше всего Марине нравился сладковато-землистый запах пушистых ростков помидоров. И увозить их из дома было особенно жалко.

Участок Инги Петровны выглядел образцово-показательным. Соседи нередко останавливались у невысокого штакетника и с завистью рассматривали пышное цветение необычных растений. Но чем старше становилась Марина, тем скучнее ей казался уход за саженцами и клумбами и все интереснее соцсети. К тому