Нэнси Дэнхем - Вспышка пламени

– Нет, Дженни, ты ошибаешься. – Тина вытерла слезы и тяжело вздохнула. – Я привыкла жить только интересами своей работы, делать карьеру. Так было и так будет.

Дженни поглядела на сестру с тревогой и жалостью.

– Нет, ты все это говоришь, потому что любишь Дьюка.

Тина невесело рассмеялась.

– Без Дьюка я осталась бы нулем, пустым местом. Он и только он – причина моего успеха. – Она потянулась к конверту на столе. – А вот здесь – трамплин для нового прыжка в высоту. Дело за малым: поставить подпись на контракте.

– По-моему, Дьюк Торп очень любит тебя, Тина.

От этих слов сердце женщины снова болезненно сжалось.

– Не знаю, Дженни, не знаю. Я знаю только одно – Дьюк относится ко мне совсем не так, как твой Брайан – к тебе.

– Каждый человек любит так, как он может, Тина. Дьюк любит по-своему, но он любит тебя сильно и страстно, ничуть не меньше, чем Брайан – меня.

– Дьюк вообще неспособен на подобные чувства. Его волнует только собственная писанина и больше ничего.

Дженни схватила руку Тины и сильно сжала ее пальцы. Она нахмурилась и осуждающе поглядела на старшую сестру.

– Нет, Тина, ты не права. Я видела его лицо в тот миг, когда ты спросила его, что для него самое важное в жизни. Ему было так тяжело, так больно! Он сказал тебе неправду. Он…

– Почему ты считаешь, что это была неправда? – Тина усмехнулась и недоверчиво покачала головой. – Он, как и восемь лет назад, предпочел сбежать от меня. Правда, на сей раз соизволил попрощаться. И ты же сама слышала: он сказал, что мы больше никогда не увидимся.

– Он не хотел уходить! – возмутилась Дженни. – Ему пришлось солгать тебе. Я видела его лицо, Тина, когда он говорил все это. И могу тебе поклясться, что он мучился в тот миг еще больше тебя. Если бы ты сама видела его, как видела я, ты бы так не говорила!

– Зачем? Чего ради ему было лгать мне?

– Не знаю, может быть… – Дженни с сомнением поглядела на нее. – Может быть, я говорю глупости, но…

– Говори скорей, Бога ради!

– Тебе никогда не приходило в голову, что он хотел… хотел защитить тебя?

– От кого защитить? Меня вовсе не нужно защищать!

– Не уверена, – протянула Дженни. – Но, может… – Дженни с тревогой заглянула в глаза сестры. – А ты не думаешь, что он хочет защитить тебя от самого себя? От чего-то, скрытого в нем, того, чего сам он опасается?

Не пара… И в небе и в земле сокрыто больше, чем снится вашей мудрости, Горацио…

– Все это чепуха, Дженни! Не пытайся мудрствовать. Все гораздо проще: Дьюк Торп – черствый, самовлюбленный эгоист.

Говоря эти слова, Тина стремилась убедить скорее себя, чем сестру. Так просто было счесть Дьюка обычным эгоистом, искателем легких приключений! А признать, что он заботился о ней, – значит признать свою вину, свою черствость…

– Он не эгоист, Тина. – Дженни словно читала мысли старшей сестры. – Разве стал бы эгоист помогать тебе так, как помог он? Подумай, ведь он и сейчас мог бы найти какого угодно театрального художника и спокойно работать с ним, но он хочет подписать контракт именно с тобой.

– Ну, ладно, Дженни. Хорошо. Но даже если он меня и любит, как ты утверждаешь, жениться-то он на мне не хочет!

– Тут я ничем не могу помочь тебе… – Дженни сокрушенно вздохнула: правда есть правда, и она неутешительна.

– Он просто хотел разок переспать со мной – вот и все!

– Бога ради, Тина! Ну и что из этого? Не рассуждай, как старая дева времен королевы Виктории! Его влечет к тебе, и это естественно. И тебя тоже влечет к нему.

Я хотел быть с тобой. Я хотел, чтобы ты была со мной…

– Прости меня, Тина, но скажи, что произошло вчера? – тихо спросила Дженни. – Ответь мне, это очень важно.

Губы Тины болезненно скривились.

– Он сделал мне предложение, Дженни, а я ему отказала. Это было предложение быть с ним, просто быть, а не выйти за него замуж. Он ясно дал мне понять, что на большее мне нечего рассчитывать.

Дженни ласково провела по волосам Тины, потрепала ее по щеке.

– Ты ошибаешься, Тина. Если бы ты не оттолкнула его, со временем все обязательно переменилось бы.

Тина покачала головой.

– Не так-то все просто, Дженни. Ты даже представить себе не можешь, как все это происходило.

– Не знаю и знать не хочу, что было между вами вчера, но я видела, что произошло сегодня. И я твердо знаю, Тина: Дьюк любит тебя.

Дженни отошла и, присев на корточки, начала собирать разбросанные по полу цветы.

– Ты можешь сказать, что это не моего ума дело, – тихо продолжала она. – Но я желаю тебе счастья, Тина. Мы все желаем тебе счастья. И я не хочу, чтобы ты снова терзалась и мучилась, как все эти годы, хоть и не подавала виду.

– Дженни, ты же видела, я пыталась не дать ему уйти, – жалобно взмолилась Тина. – Но он ушел, и никакая сила теперь его не вернет.

– Дело еще можно исправить.

– Ты не знаешь Дьюка. Он трудный, изломанный человек. Сейчас он заползет в свою скорлупу, и до него уже не достучишься.

– Пусть даже он и заползет в скорлупу – ты в силах проникнуть сквозь нее. Ты, и только ты, Тина. Он не сможет навеки закрыться от тебя в собственном мирке.

Дженни выпрямилась и положила цветы на стол. Она испытующе смотрела на Тину, так, словно была умудренной жизнью пожилой женщиной, а Тина – юной неопытной девушкой.

– Что тебе терять? Пойми, ты больше никогда и никого не полюбишь, кроме него. Ты навеки зачарована Дьюком. Иди же к нему, еще не поздно! До завтра он остается в Сиднее.

Слезы вновь застлали глаза Тины. Дженни материнским жестом обняла сестру, несколько раз провела рукой по ее спине.

– Я так хочу, чтобы у тебя было все хорошо, чтобы ты любила и была любимой. Ведь так и будет, правда?

Нет, Дженни не права. Уже слишком поздно. Слишком поздно что-то менять. Все было решено еще вчера, а сегодня она лишний раз в этом убедилась. Ничего уже не изменишь, как ни старайся.

В дверь позвонили.

– Это, наверное, Брайан, – предположила Дженни.

Не успела она сделать и шаг, как Тина ухватила ее за руку.

– Пожалуйста, пусть он не заходит в дом, прошу тебя, Дженни! Уезжайте скорее. Я сейчас не могу ни с кем говорить.

– Я могу сказать, что ты неважно себя чувствуешь.

– Нет, не надо… – Тина умоляюще глядела на сестру. – Пусть никто об этом не знает. Я как-нибудь справлюсь со всем сама. Если мама… и все другие узнают, что произошло… я не смогу перенести это. Лучше пусть они верят, что для меня единственная цель и радость в жизни – карьера, – добавила она с жалкой усмешкой.

– Как скажешь, Тина.

– Спасибо, Дженни. Как только успокоюсь, я разберусь с твоим платьем и обязательно позвоню тебе.

– В этом нет никакой необходимости, я могу и подождать, – замахала руками Дженни. – Но ты все-таки подумай над тем, что я тебе сказала. Уверяю, еще не все потеряно. Ты можешь изменить ваши отношения, если поедешь и все ему расскажешь.