Карла Неггерс - Яростное влечение

— Мистер Моррисэй не очень высокого мнения о женщинах? Или просто проявляет заботу о них? — невинным тоном обратилась Бесс к Мелиссе.

— Что вы! — запротестовала та. — Он обожает женщин…

Джинни захихикала, перебивая Мелиссу:

— Его называют «Старой Головешкой» именно потому, что он обожает женщин.

— Я бы не стала повторять эту историю. — Мелисса жеманно надула розовые губки.

— Кэйт Ридели была проституткой. — Джинни повернулась к Бесс, игнорируя протесты Мелиссы. — Моррисэй дрался из-за нее. Противник швырнул его на опрокинувшуюся кухонную плиту, и он слегка поджарился. Но ему все же удалось победить соперника и отстоять даму для себя.

— Можно подумать, это была лошадь, — оскорбилась Бесс.

— История имеет продолжение. — Джинни краешком глаза наблюдала за возмущенной Мелиссой. — Кэйт поддерживала «Старую Головешку» материально, зарабатывая деньги своим телом. Благородство с обеих сторон! — Она расхохоталась.

Мелисса покраснела, как истинная провинциалка, попавшая в круг порочных аристократок.

— Не знаю, что у Моррисэя в прошлом, но теперь он женат на Сьюзи Смит и предан ей. И он совершенный джентльмен, — заявила она. — Мой отец не привез бы меня в его клуб, если бы это было не так.

— Сьюзи Смит — дочь капитана речного парохода, — прокомментировала Джинни.

Репутация Джона Моррисэя была известна Бесс. По ее оценке, он был не лучше и не хуже большинства мужчин, вовлеченных в политику и в большой бизнес. Ее отец сталкивался со «Старой Головешкой»: Моррисэй привлекался к делу об убийстве Босса Твида в Нью-Йорке. Но нечего и говорить, что присяжные не посмели признать вину за этим столпом большого бизнеса.

Джинни, видимо, стало наконец неловко за свои насмешки над Мелиссой, и она спросила:

— Ты завтра пойдешь на регату?

— Конечно! — с прежним энтузиазмом ответила та, демонстрируя, что она нисколько не обижена на более взрослую и более состоятельную Вирджинию Прэнтис. — Ни за что на свете не пропущу такое зрелище!

Бесс почувствовала себя чужестранкой; ей пришлось спросить:

— О какой регате вы говорите?

— Ну уж, Бесс, как можно не знать? Где же вы были? — Мелисса была шокирована.

— В Нью-Йорке, — жестко ответила Джинни. — Она только сегодня приехала. Ты что, забыла?

— Я и сама прибыла из Сент-Луиса только два дня назад, но о событиях в Саратоге-Спрингс знаю все. Могу рассказать: завтра начнется Первая межуниверситетская регата; город наводнен студентами и питомцами привилегированных школ; гребцов — по крайней мере семьдесят. Университеты Йела, Корнелла, Дартмута, Колумбии, Харварда — все они участвуют в гонках.

— И Принстона, — добавила Джинни. — Это будет первая такая представительная регата. Вот почему Саратога переполнена. Для университетов это самое значительное событие лета.

— О, это так волнующе! — протянула Мелисса. — Элизабет, вы будете завтра на утреннике у Прэнтисов?

— Спасибо, что напомнила, — ответила за Бесс Джинни. — Отец пригласил гостей, чтобы они могли наблюдать за гонками с берега. Ты, конечно, тоже приглашена, Бесс.

Барышни увидели, что матери семейств поднялись из-за столиков и направились к выходу в сад — видимо, в крытую галерею для прогулки. Джинни повлекла за ними и своих приятельниц.

Беатрис Добс позвала свою дочь, чтобы та прогулялась в обществе Софии Прэнтис и Сьюзен Моррисэй. Бесс наблюдала, как элегантно одетые женщины прогуливаются, исполненные чувства собственного достоинства. Сьюзен — темноволосая дама, унизанная драгоценностями. Жена сутенера, драчуна, возможно даже — убийцы, экс-чемпиона по спортивной борьбе, а ныне политического деятеля Джона «Головешки». Бесс и представить себе не могла, каково быть супругой такого человека: ведь его прошлое известно всему обществу.

— О, эта мещаночка! — прошипела Джинни, косясь на таящую от счастья Мелиссу: миссис Моррисэй удостоила ее внимания. — Если бы она не была такой ханжой, я могла бы ее выносить… Смотри, кто это идет? Сам «Головешка»! Хочешь, я тебя представлю?

— Не беспокойся, — остановила ее Бесс. — Я уверена, что еще встречу его в свое время.

К ее сожалению, это время наступило тут же: хозяин направился прямо к Вирджинии Прэнтис и Бесс Харт. Почти двухметрового роста, грузный, широкоплечий, с выпуклой грудью, он был все еще сильным, но давно утратил спортивную форму.

— Ну и ну, — прогудел Джон. — Дочка судьи Харта!

Бесс протянула руку, и он живо схватил ее своими огромными ручищами.

— Рада встретиться с вами, мистер Моррисэй, — с холодной вежливостью произнесла она.

— Вот уж не думал увидать кого-нибудь из Хартов в моем клубе! — Он явно был доволен. Видимо, приравнивал ее появление здесь со снятием с него подозрений. — Добро пожаловать в Саратогу-Спрингс!

— Спасибо, вы очень любезны.

— Как поживает ваш отец?

Ее отец, подумала Бесс, предполагает, что Джон Моррисэй пока неинтересен для наблюдений; цель отца сейчас — разоблачить махинации на железной дороге, а основным занятием Моррисэя стала политика; давнее же дело об убийстве намертво закрыто.

— Спасибо, отец здоров и бодр, — ответила она.

Моррисэй захохотал. И этот грубый смех, и страсть к огромным золотым перстням и бриллиантовым запонкам, и непомерная толщина — все свидетельствовало о том, что перед ними простолюдин, дорвавшийся до денег и власти. Никогда ему не стать сколько-нибудь респектабельным.

— Одним из моих лучших дней был тот, когда ваш отец ушел на пенсию, — сказал «Старая Головешка». — С тех пор он не может больше закрывать казино.

— По-моему, отец уже смирился с существованием таких заведений, — успокоила его Бесс. — Вы ведь допускаете в игорные залы только тех, кто хочет оставить у вас лишние деньги, получив за это порцию острых ощущений. Зачем же отказывать им в этом праве? Тем более, когда доходы от их развлечений идут на благие дела.

— Конечно! — обрадовался Джон. — Мы делаем постоянные вклады в казну на социальные нужды, то есть ваш отец может с чистым сердцем одобрить нашу деятельность. Мы не разоряем сирот и вдов, а помогаем им выжить… Я слышал, вы — суфражистка, и думаю, будете поддерживать расцвет игорных домов, если добьетесь когда-нибудь избирательного права для женщин.

«Да он — истинный политик, — усмехнулась Бесс. — Какую речь в защиту казино произнес, зацепившись за несколько моих доброжелательных фраз, сказанных просто из вежливости! А если ему предоставить трибуну в парламенте? Он в чем угодно убедит избирателей! Нет, недооценивает отец вред нынешнего Моррисэя для общества». Но возражать оратору она не стала: какой смысл в словопрениях? Нужны законы.