Пэтти Стэндарт - Важна только любовь

Она услышала позади тихий звук, почувствовала прикосновение к плечу, повернулась. Сильные руки легли ей на плечи, но Адриана упрямо продолжала смотреть на пряжку его ремня. Он прижал ее к себе. Ох, как не хочется сопротивляться. — Так хорошо прижаться к нему, пусть на миг… Ей так долго не на кого опереться. Адриана уткнулась лбом ему в грудь, в мягкую, гладкую ткань футболки, и закрыла глаза. Потереться бы щекой, почувствовать твердые контуры его груди… Он пахнет свежим деревом, старыми инструментами и потом… Запах мужчины обещает безопасность и защиту. Внезапно вспомнился дом ее детства: индейка на День благодарения, свечи и елка на Рождество… Напряжение спало, отпустило. Его подбородок коснулся ее затылка — вот так она чувствует себя маленькой и любимой… Если бы его руки обняли ее за талию, притянули ближе, она обхватила бы его за шею и так оставалась целую вечность.

— Что бы ты ни делала, не слушай меня, — мягко произнес Каттер. — Что я знаю? У меня никогда не было детей, не было жены, которая их хотела бы.

Адриана заставила себя открыть глаза, усилием воли стряхивая минутную слабость. Выпрямила спину, расправила плечи. Груз ее останется с ней, у нее просто нет выбора.

— Ты был женат дважды?

— Да, — кивнул он. — В первый раз женился слишком молодым. Для нее я стал шансом уйти из дома; она думала, уехать — лучший выход. — Улыбка у него получилась грустной. — Но оказалось, это вовсе не так.

Он помолчал немного и продолжал:

— Во второй раз я был значительно старше, мне пора было знать, на что иду.

Адриана увидела боль у него в глазах, уже, видимо, привычную, но еще достаточно острую. — Марша пила. Я думал, смогу ей помочь, но… — Каттер пожал плечами.

— Мне жаль.

— Не стоит. — И уронил руки. Она тут же ощутила пустоту без их теплой тяжести. — Это был хороший урок, болезненный, но необходимый.

— По-моему, так можно сказать о многом, что случается с нами в жизни. Она обхватила себя руками, непроизвольно стараясь как-то возместить утраченное тепло.

Вошла Лиза, разрумянившаяся, хотя гуляла совсем недолго.

— Ох, мам, жарко как! Дай водички. Оба сделали шаг назад, разрывая интимный круг, неожиданную связь, возникшую на мгновение.

— Ну что, совсем выдохлась под палящим солнцем? — поддразнил девочку Каттер.

Та еще сильнее покраснела, проговорила беспечно:

— Да не-ет, ничего страшного. Просто переставляешь ноги, и все.

— Ноги для того и нужны. Эй, а знаешь что?

— Что? — Лиза посмотрела на него поверх стакана.

— У меня сейчас тяжелый приступ весенней лихорадки. Что, если нам всем завтра отправиться на холмы? Возле Лейк Гамилтона есть очень приличная трасса — как раз для тебя.

— На холмы?..

Адриана заметила, что Лиза смутилась, и поспешила вмешаться:

— Не знаю, Каттер… Пеший туризм не самое…

— Да это просто прогулка по холмам. Непреклонный, жесткий взгляд, обычно свойственный ему, военному в отставке, потеплел, осторожный нейтралитет в обращении с этими двумя женщинами уступил место энтузиазму. Глядя на Кат-тера, Адриана поняла вдруг, что многое в его поведении только маска, под которой прячется большая личная драма.

— Да вы подумайте — здесь ведь еще дня два будет ужасно пахнуть краской. Нам всем нужно больше времени проводить на свежем воздухе.

— Да, звучит потрясающе, — согласилась Лиза. Адриана искренне удивилась: обычно в представлении дочери быть ближе к природе означало придвинуть компьютер к открытому окну. А сейчас девочка с энтузиазмом кивает головой и улыбается Каттеру… Такими сияющими глазами она раньше смотрела только на шоколадный торт.

— Но ты же похожа на утку! — запротестовала Лиза, оглядывая бабушку. — На утку, которая… отчаянно хочет в туалет.

— Неважно, как при этом выглядишь, — назидательно произнесла Бланш. — То есть важно, но главное — как вообще хочешь выглядеть. — Она вскинула руки и снова продемонстрировала плавные движения, переступая на каблуках. — Все дело в ощущении силы. Попробуй еще раз!

Лиза умоляюще взглянула на Каттера, но тот проигнорировал ее безмолвную мольбу.

— Продолжай, это принесет тебе пользу, — поддержал он Бланш.

— У меня будет сердечный приступ, и я умру. И даже ничего не оставлю вам в завещании… — пробормотала Лиза, но все же вскинула руки и странной, танцующей походкой последовала за бабушкой по дорожке вокруг озера.

Каттер с улыбкой наблюдал за ними. Всю прошлую ночь он корил себя за необдуманное приглашение, уговаривал не вмешиваться, а сам все сильнее влезал в жизнь этой семьи. Не смог погасить в себе желание увидеть на лице у Лизы здоровый румянец. Просто ее надо немного поддержать — и он ей поможет.

И все же… разве станет она стройной, уверенной в себе девушкой без веснушек — самой Мисс Литтл-Рок? Да это все равно что Марша бросила бы вдруг пить и встречала его по вечерам у двери с улыбкой и поцелуем — она ждет ребенка, на столе горячий ужин…

— Каттер! — прервал его размышления голос Адрианы. — Без нас справятся, давай просто погуляем. — Опустила руки на колени, сделала несколько глубоких вздохов и, откинув с лица волосы, взглянула на него. — У тебя такое выражение лица, словно ты сейчас кинешься в огонь. Я-то надеялась расслабиться.

— Прости. — Он сделал усилие, чтобы избавиться от темных мыслей.

День сегодня и правда отличный. Дорожка вилась вокруг озера, в тени деревьев, иногда спускаясь к самой воде.

— Там наверху есть скамейка. Посидим немного? — предложил он.

Сиденье скамьи, посеревшее от капризов погоды, удобно для двоих. Садясь, Адриана плечом коснулась его руки, ее бедро прижалось к его ноге. Случайное, обычное прикосновение, но Каттеру скамья показалась раскаленными углями. Он заметил выступивший у нее на щеках румянец — значит, ей тоже. До него доносился сладкий, ягодный запах ее волос…

Давно уже не совершал он подобных ошибок. Профессионал в нем всегда видел цель — врага, некую единицу, которой можно управлять. Только дилетанты видят перед собой людей — мужчин, женщин. Только глупый обыватель может позволить себе чувствовать прикосновения, вдыхать запах, признаваться себе в желаниях…

— Замечательная идея, Каттер, — проговорила Адриана. — Спасибо, что вытащил нас сюда.

— И я рад, что выбрались.

Ну вот, становишься в точности как все: обмениваться любезностями, когда оба сидят как на иголках, боясь соприкоснуться!

Воздух наполнился запахами: ветерок приносил с озера запах тины и рыбы, иголки под ногами пахли хвоей. Весеннее солнышко согревало все вокруг, и тот же ветерок раздувал волосы Адрианы — они то и дело мягко ложатся ему на руку, наводят его на мысль: вот если бы ее пальцы, ее губы ласкали его…