Элизабет Харбисон - Как стать американкой

— О, — Алекс пожал плечами, — мясо с картошкой. Ничего особенного. Я ем практически все, — он заколебался, — кроме грибов. Ненавижу грибы!

Мэгги засмеялась. Это было самое пылкое признание, которое она слышала от Алекса.

— Я тоже их ненавижу.

Они помолчали.

— А как ты относишься к пицце? — спросил вдруг Алекс.

— О! — улыбнулась Мэгги, это был не особенно серьезный разговор, но неплохое начало. — Пиццу я люблю. Просто обожаю.

— Знаешь, — улыбаясь, продолжал он, — в Сити есть одно местечко — там самая лучшая пицца, какую я только пробовал. «Фачча Луна». Ее готовят в настоящей печке, которую топят дровами. Мы… — Он запнулся и словно сам себя осадил: — Тебе надо обязательно попробовать.

Сердце Мэгги подпрыгнуло и упало. Она поняла, что момент упущен, Алекс снова вернулся в свою раковину, и теперь, что бы она ни делала, это ничего не изменит. Лучше не ждать перемен в их отношениях и вести себя так же равнодушно, как он.

— Да, я буду иметь в виду, — отвечала Мэгги, — спасибо за предложение.

— Мэгги, — вдруг хрипло произнес Алекс.

— Что? — Она похолодела.

— Может быть… ты права. Насчет того, что нам надо узнать друг друга получше. Не то чтобы я хотел надоедать тебе утомительными рассказами о своей личной жизни, но немножко рассказать о прошлом — наверное, это необходимо.

Мэгги напряглась, ожидая его следующих слов. Но Алекс посмотрел на часы, и опять горькое разочарование нахлынуло на Мэгги, сердце ее сжалось от тоски.

— Я бы хотел начать прямо сейчас, но у меня встреча в Сити через час, а потом деловой обед, но, может быть…

Прежде чем он закончил, в кухню ворвалась раскрасневшаяся Кэт.

— Скорей, — закричала она, — да скорей же! — В глазах у нее была паника.

Алекс бросился к дочери.

— Что случилось? — он положил руку ей на плечо.

Кэт вывернулась и потянула его к выходу:

— Пойдем скорее! Вы увидите!

Она выбежала на улицу, Алекс за ней.

Мэгги заколебалась — было большое искушение оставить их вдвоем, но врожденный инстинкт бежать на помощь, когда зовут, возобладал, и она кинулась к Кэт и Алексу, которые остановились во дворе под дубом.

— Надо же что-то сделать! — кричала Кэт.

Алекс был в растерянности:

— Мы не должны вмешиваться. Природа сама позаботится о ней.

— О ком природа позаботится? — спросила Мэгги, подходя к Алексу.

Алекс взглянул на нее своими голубыми глазами и сказал:

— Птенец выпал из гнезда. — Он кивком показал на него.

Кэт присела на корточки и, нерешительно протягивая руку к птичке, запричитала:

— Мы ее должны спасти!

— Кэт! — громкий голос отца остановил ее, и девочка испуганно оглянулась. Алекс подошел и наклонился к ней, неловко дотронувшись до макушки: — Прости, я не хотел тебя пугать. Но, может быть, мы оставим птичку здесь, чтобы мама смогла найти ее?

Кэт даже не посмотрела на Алекса.

— Ее мама не вернется, — сказала она тихо.

Алекс усмехнулся:

— Конечно, вернется. Она заметит, что одного птенчика не хватает, и прилетит его искать. Пойдем домой.

Мэгги посмотрела на птенца, потом на Кэт, которая упорно не отводила взгляд от пищащего комочка у себя под ногами. Алекс тоже наблюдал за Кэт. Лицо его было нахмурено, а Мэгги хотелось бы увидеть на нем хоть искру сочувствия.

— Нельзя ее здесь бросить! — Кэт подняла к Мэгги мокрые от слез глаза. — Скажи ему, Мэгги!

— Я не знаю, что делать, — задумчиво заметила Мэгги. — Бабушки говорят, если человек дотронется до птенца, его мама потом не вернется…

— Мама не вернется, это точно! — воскликнула Кэт. — Я знаю!

Над головой у них зачирикала птица, и все посмотрели наверх.

— Вот, — сказал Алекс с торжеством, — вот она прилетела. Отойди от птенца, Кэт, чтобы мама могла забрать его.

— Я не уйду! — упрямо заявила Кэт, не глядя ни на Мэгги, ни на Алекса. Мэгги догадалась, что на самом деле Кэт просто боится спорить с Алексом.

— Кэт, — голос Алекса сделался твердым, — пойдем, — он взглянул на часы.

В груди у Мэгги стало неприятно пусто. Птица, покружившись у них над головой, улетела.

Кэт поднялась и сжала кулачки.

— Ты ничего не понимаешь! — закричала она. — Тебе все равно! Ты ни о ком не заботишься!

— Как это я ни о ком не забочусь? — возразил Алекс. — Ты же знаешь, я забочусь о тебе.

— Да ты ведь ничего не любишь, кроме своей дурацкой работы! — завизжала Кэт и расплакалась. — Даже если кто-нибудь умрет, тебе будет все равно!

Алекс выглядел так, будто его ударили.

— Никто не собирается умирать… — заговорил он сдержанно и протянул к дочери руку, — пойдем. Тебе пора переодеваться к обеду.

Кэт отскочила:

— Нет!

Мэгги, которая все это время держала язык за зубами, зажмурилась, молясь о чуде. Сейчас мог наступить решающий момент в отношениях отца и дочери. Ей нельзя вмешиваться до тех пор, пока остается хоть какая-то надежда.

— Пойдем, — сказал Алекс твердо.

— Нет! Нет! Нет! — орала Кэт, топая ногами. — Я не пойду! Ты не можешь меня заставить!

Алекс вздрогнул, как от боли, потом, помолчав, тихо процедил:

— Кэт, опять твои истерики!

Так вот что они считают истериками! Алекс говорил, что многие няни уходили из-за истерик. Кого же он нанимал в няни, если они не могли сладить с такими вполне понятными вспышками? Кэт, конечно, сейчас ведет себя отвратительно, но все-таки типично для своего возраста. Совершенно не о чем беспокоиться.

Алекс снова взглянул на Мэгги — на этот раз умоляюще. Мэгги ничего не сказала, но незаметно кивнула ему, как бы подбадривая. Со вздохом, нахмурившись, Алекс повернулся к дочери и взял ее за руку. Кэт отдернула руку, но Алекс поймал ее запястье.

— Мама никогда не прилетит, пока мы тут стоим. Она нас боится, понимаешь? Пойдем.

— Кошки ее съедят, — придумала Кэт новую отговорку.

— Какие еще кошки?!

— Соседские! У них там миллион кошек!

— Никакие кошки сюда не придут, — Алекс мягко потянул ее за руку. — Ну, пойдем.

Кэт упиралась.

— Я не пойду без птички! Она тут умрет!

— Птичка не умрет, — мягко проговорил Алекс. — Мама прилетит и заберет ее в гнездо. — Он пожал плечами и отпустил ее запястье. — Мамы так всегда делают.

— Нет, они так не делают! — возразила Кэт твердо и спрятала руки за спину. — Мамы не возвращаются.

Сердце у Мэгги сжалось. Конечно, не возвращаются. Мэгги закусила губу, глотая слезы. Как же она не поняла раньше! Мамы не возвращаются! Комок стоял у нее в горле. Соблазн взять Кэт на руки и приласкать был очень силен, но нельзя этого делать. Отец должен сам разобраться со своей дочерью.