Шонна Делакорт - Рождественская быль

– Понятно… – Марси опустила голову и задумалась. – Мне, пожалуй, пора, – сказала она, отстраненно улыбаясь, и направилась к двери.

Она почувствовала прилив нежности к Чэнсу Фоулеру. Он оказался чутким и ранимым человеком, которому было небезразлично благополучие окружающих.

Но достаточно ли этого, чтобы связать с ним жизнь? Чтобы отдаться ему без остатка?

ГЛАВА ШЕСТАЯ

Марси взглянула на чертежи – она успела набросать проект сада и теперь любовалась своей работой. Воистину она потрудилась на славу.

Чэнс не показывался уже два дня. Он не только ни разу не заехал, но даже не позвонил.

Марси начинала нервничать: два дня без Чэнса показались ей вечностью, и в конце концов она пришла к одному-единственному разумному выводу – она влюблена в Чэнса Фоулера.

Марси нахмурилась и едва не заплакала. Завтра День благодарения, значит, магазин будет закрыт. Что ж, по крайней мере у нее будет время заняться домом и немного украсить квартиру.

Она встала из-за прилавка, подошла к двери и повесила на стекло табличку с надписью «Закрыто», затем принялась наводить порядок на прилавке. В стекло кто-то тихонько барабанил. Марси обернулась и увидела Чэнса.

– В прошлый раз мне не очень понравился твой ответ на мой вопрос, – сказал он, когда Марси впустила его. – Тем не менее я решил попытать счастья еще раз: итак, ты по мне скучала?

– Немножко, – призналась Марси, не в силах сдержать радостную улыбку.

– Немножко? – игриво поинтересовался Чэнс, обнимая ее.

И прежде чем она успела ответить, он ее поцеловал.

– Ты уже закончила с работой?

– Дай мне пять минут.

– Есть планы на вечер?

– Нет.

– А на завтра? На День благодарения? Или согласишься покататься со мной на яхте?

– У меня нет никаких планов на завтра.

Когда Марси закончила с делами, Чэнс отвез ее к себе домой.

Марси с восторгом разглядывала его жилище.

Это был небольшой особнячок в испанском стиле с красной черепичной крышей. Марси стыдно было признаться, но она ожидала увидеть украшенный бронзой мраморный дворец, уставленный мебелью из красного дерева, дорогими побрякушками и антиквариатом.

Она сразу заметила, что дом был прекрасно декорирован, в интерьере предпочтение явно отдавалось умеренности и комфорту. Роскошь не бросалась в глаза, она, скорее, дополняла общий облик дома.

– Дом чудесный, – тихо сказала Марси, переводя дыхание.

– Спасибо, очень рад, что тебе понравилось. Давай покажу все остальное.

Особняк состоял из просторной гостиной, столовой, кухни, небольшой прихожей, спальни хозяина, гостевой спальни и двух ванных комнат.

Когда они вернулись в гостиную, Чэнс откупорил предусмотрительно заготовленную бутылку и разлил терпкое вино по бокалам.

– Я подумал, было бы неплохо провести вечер в домашней обстановке. Мы могли бы взять фильм напрокат или послушать музыку. – Он был немного смущен. – Я просто хотел провести время наедине с тобой. Не хочешь поплавать? На заднем дворе есть бассейн.

Марси покачала головой.

– Мой коллега по работе, Глен, родился в Мичигане и говорит, что купаться в бассейне в начале декабря – неестественно.

– Согласен, но на улице чудная погода, будет жаль упустить возможность поплавать на открытом воздухе.

– Ты серьезно? – удивилась Марси. – Но я даже не захватила с собой купальника…

– Не страшно, в комнате для гостей, в шкафу, есть одежда на все случаи жизни, в том числе и купальные костюмы. Хотя, – Чэнс игриво притянул ее к себе, – может, ты хочешь заняться еще чем-нибудь?

Через секунду их губы сомкнулись.

– Марси, – сказал Чэнс, прервав поцелуй, – сегодня необыкновенно теплый вечер, может, допьем вино на веранде? У меня в холодильнике есть готовая лазанья. Можно разогреть ее и поужинать.

На самом деле Чэнс хотел сказать другое… Он хотел Марси больше всего на свете, он желал ее, как никого и никогда…

– Пойдем, – сказал он, двинувшись к веранде.

Марси слегка оторопела. Что это такое? Что за игру он затеял?

– Чэнс, – проговорила она, – я не понимаю, что происходит.

На секунду он замер, потом поставил бокалы и бутылку вина на столик, подошел к Марси и обнял ее.

– Я привез тебя сюда не для того, чтобы соблазнить, – со стоном произнес он, – не для этого… Ну… не совсем для этого. Видит Бог, я не хочу играть с тобой в игры, и то, что происходит между нами, не просто моя прихоть, не просто развлечение. Поверь, я хочу тебя больше всего на свете, но… я мечтаю, чтобы это желание было взаимным.

Марси зажмурилась, пытаясь собраться с мыслями, – прямолинейность Чэнса несколько обескураживала. Неожиданно она вспомнила рассказ Хэнка. Он описывал Чэнса как порядочного и доброго человека.

– Ты очень красивая женщина, Марси, – продолжал Чэнс, – ты необыкновенная. Я понял это, как только увидел тебя возле витрины магазина.

В ответ она взяла его за руку и повела в спальню.

– Ты уверена? – тихо спросил Чэнс. – Уверена, что не будешь об этом жалеть?

– Да, – ответила Марси, – да.

И погрузилась в упоительное забытье.

Чэнс внимательно смотрел на Марси, его взгляд блуждал по ее лицу, он старался запомнить каждую черточку на теле любимой женщины. Их единение было абсолютным, и Чэнс боялся пошевелиться, чтобы не нарушить эту гармонию.

Марси отдыхала в его объятиях. Мысли у нее путались, но одно она знала наверняка: она любила этого человека и он любил ее.

– Останься со мной сегодня, – тихо попросил Чэнс, – я не хочу, чтобы ты уходила.

– Ты хочешь, чтобы я осталась на всю ночь?

– Завтра праздник, тебе не нужно на работу. Ты сказала, что у тебя нет никаких планов, мы собрались покататься на яхте. Почему бы тебе не остаться?

– Но у меня нет чистой одежды и…

– Марси, Марси, Марси, – тихо рассмеялся Чэнс, – ты неисправима. Хорошо, если тебя так волнует чистая одежда, то завтра утром перед тем, как отплыть на яхте, мы заедем к тебе и ты переоденешься.

– Похоже, тебе доставляет удовольствие принимать решения за меня. В принципе я не против.

– Может, ты голодна? Хочешь, я приготовлю ужин? – Он вылез из-под одеяла и направился в кухню.

Марси вздохнула – ее тело еще хранило следы поцелуев Чэнса.

Девушка натянула на себя простыню и устроилась поудобнее, на ее губах играла счастливая улыбка. Чэнс был так нежен и в то же время неистов, с этим человеком Марси была готова провести всю жизнь.

Чэнс между тем пребывал в некотором замешательстве – он и представить себе не мог, что вес происшедшее произведет на него такое сильное впечатление.

В свои тридцать шесть Чэнс еще ни разу толком не влюблялся. Конечно, его влекло к женщинам, но никогда он не чувствовал такой всепоглощающей любви.