Дениза Алистер - Дом на семи ветрах

Слушая, как Карл говорит о своем разочаровании, Кэтрин почти забыла, что сама является невинной жертвой и это он предал ее. Она кусала губу до тех пор, пока не почувствовала во рту солоноватый привкус крови, чтобы воздержаться от злого, резкого ответа. Я, я, я — неужели он не думает о чем-либо еще? О ней, о Женни? Его красивое лицо приобрело такое ханжеское выражение, что ей хотелось бы выложить ему всю правду, превратить свое отступление в атаку, но для этого она была слишком горда. Лучше сейчас ей самой опустить занавес за этим эпизодом жизни.

— Ты видела Женни?

Мгновенно вернувшись в настоящее, она взглянула на Реда. Огни машин отразились в глазах удивленного ночного зверя, удиравшего по дороге, и Ред автоматически отреагировал, сбавив скорость, чтобы позволить зверю убежать.

— Я решила, что не стоит. — Она была не в силах встретиться с сестрой; смешанные чувства гнева и, как ни странно, сочувствия переполняли ее. Она не доверяла своей реакции; могла выдать себя и рассказать Женни правду. Кэт не понимала, как могла ее сестра, ее собственная сестра, намеренно причинить ей боль.

— Ну и как ты будешь себя чувствовать, если Карл на ней женится?

— Не притворяйся, что тебя интересуют мои чувства, лучше прямо спроси, что тебе нужно, — ответила она с иронией; ее карие глаза гневно сверкнули. — Мне кажется, ты крутишься рядом с различными происшествиями, наслаждаясь болью и кровью. — Она перевела разговор на другое.

— В обществе существует известный нездоровый интерес к несчастьям, — спокойно согласился он. — Я так же виноват в этом, как и большинство других; трудно определить, где кончается сочувствие и начинается поиск сенсации. Но в данном случае не может быть ошибки. У меня нет жалости к тебе, Кэтрин, я считаю, что судьба, к счастью, вступилась и остановила тебя, разрушив иллюзию уютной семейной жизни, которую ты сама выдумала.

У нее перехватило дыхание.

— Как глупо с моей стороны. До тех пор, пока ты не рассказал мне, я и не предполагала, что мне так повезло!

— Всегда к твоим услугам, — сказал он, выезжая на дорогу.

Кэтрин промолчала. Сейчас она вряд ли могла ответить ему достойно. Его самодовольство было почти непереносимо. Незаметно сон подкрался к ней, и она уже не слышала, как Ред остановил машину и поудобнее устроил ее на сиденье.

Они ехали еще какое-то время. Неожиданно громкий звук и внезапный свет фар заставили ее открыть глаза.

— Что случилось?

— Если я не ошибаюсь, рокеры направляются в ближайшее ортопедическое отделение.

Кэтрин подавила зевок и потянулась, мышцы ее одеревенели от долгого и неподвижного сидения. Дорога была ей незнакома.

— Долго я спала? — Она чувствовала себя отвратительно, во рту было сухо, к тому же начиналась пульсирующая головная боль.

— Четыре часа.

Кэтрин сжалась и мельком взглянула на сидящего рядом мужчину. Ред внимательно следил за дорогой.

— Сколько? — Ее охватила паника. Наверное, она неправильно услышала ответ. От Келвей-Холла до дома Реда, переделанного из складского помещения, самое большее — полтора часа езды. — Не пытайся меня обмануть, — отрезала она. — Где, черт возьми, мы находимся? И куда едем?

Ред искоса посмотрел на нее:

— Я же говорил, что мы едем ко мне.

Кэтрин чувствовала, как жаркая волна поднимается по ее шее и заливает щеки. Если бы он не был за рулем, она бы…

— Ты сказал, — снова запротестовала она, — что мы проведем ночь у тебя, в твоей квартире…

— Я не уточнял адрес, — вежливо заметил он. — Я не сказал, куда именно мы поедем. Не хочу хвастаться, но у меня есть ферма в Тоскане, правда, без водопровода, но такой потрясающий вид из окна — умереть можно!

— Вот этого я бы и хотела, — огрызнулась она. Он прищелкнул языком.

— Итак, ферма в Тоскане, скромная квартирка в Нью-Йорке и уединенный домик в Шотландии.

— Я тебе не верю. — Глазами, полными ужаса, она уставилась на него; даже Ред не мог проделать с ней подобный трюк.

Ред бросил на нее взгляд обиженной невинности.

— Зачем мне врать?

— Значит, ты везешь меня в Шотландию?

— А ты бы предпочла Нью-Йорк? — спросил он ехидно. — Может быть, когда-нибудь, если мы с тобой поладим, я и приглашу тебя!

Она застонала от ярости и бессилия.

— Немедленно останови машину!

Он нахмурился и потер ухо.

— В голову тут же приходит одна мысль — манеры жены рыбака. — Он расхохотался таким спокойным и естественным смехом, что только инстинкт самосохранения остановил ее и не позволил броситься в драку. Хорошенькое завершение прекрасного дня — оказаться в кювете! — Не кажется ли тебе, что ты реагируешь слишком бурно? — заключил он, съезжая на обочину дороги, чтобы обогнать огромный грузовик с прицепом.

— Слишком сильно?! — взвизгнула она. — Я вижу, что это очень неблагоразумно с моей стороны, но, думаю, мое недовольство понятно… — Она с негодованием уставилась на его совершенный профиль. — Особенно когда тебя похищают…

— Это слишком сильное слово, — сказал он тоном, показавшим, что он все еще относится к происходящему несерьезно.

— Это точное определение.

— Я сказал, что мы едем ко мне, и ты не протестовала, — напомнил он ей.

— Подразумевалось, что мы едем к тебе в Лондон, а не в богом забытое место на севере. Мне кажется, я совершенно ясно сказала, что не собираюсь ехать ни в какую Шотландию.

— Тебе не нравятся сельские красоты?

— Мне не нравишься ты. — На долю секунды их глаза встретились. Выражение, мелькнувшее в густой синеве его глаз, было непонятным. Оно подействовало на нее как какой-то коварный наркотик, и слова протеста замерли на губах. — Следи за дорогой, — хрипло произнесла Кэтрин. Она выдержала еще несколько мучительных секунд, затем он отвел глаза. Ее охватило странное ощущение ярости и пустоты. — Это же абсурд, Ред. — Кэтрин пыталась привнести в происходящее долю здравого смысла. — В наше время похищать человека.

— Я давно собирался в Шотландию. И не вижу никаких причин, чтобы из-за тебя, крошка, менять свои планы.

— Я же тебя об этом не просила, так же как и вмешиваться в свою личную жизнь.

Мрачная улыбка скривила губы Реда.

— Мне доставило это удовольствие, — заявил он уклончиво, оставив ее теряться в догадках, получил ли он удовольствие, приведя в ярость ее отца, или от тех вольностей, которые позволил себе по отношению к ней.

— Я не поеду с тобой.

— Поздно. Ты уже едешь со мной, — спокойно произнес он.

Ей казалось, она пытается пробить головой кирпичную стену.

— У тебя совсем нет совести? Это бесчестно, наконец! — задохнулась она.