Ванесса Фитч - Сплошные радости

Эйбел тяжело вздохнула. И тут же услышала голос Батла:

— Уйди отсюда, женщина. Ты от меня ничего не добьешься.

Эйбел выскочила из сарая и увидела, как Стаси, подхватив Батла под руку, чуть ли не волоком тащит старика во флигель, чтобы сделать укол. Ей бросилось в глаза, что за последнее время он совсем высох. Даже хрупкая Стаси может с ним легко справиться.

Чувство горечи отравляло ее. Непременно надо найти какой-то выход. Если я оставлю его здесь, то до конца дней не прощу себя.

Она подождала Стаси и пригласила ее на кофе. Стаси, мотавшаяся целыми днями по вызовам, как обычно, вывалила целый ворох новостей. Последний месяц лучшие умы разбросанных в горах крошечных поселков были заняты возвращением Десмондов. Эйбел не по своей воле приходилось знакомиться с хроникой с места событий.

— Он надстроил второй этаж, — сообщила Стаси, прихлебывая кофе из красной керамической кружки. — С обоих боков дома два флигеля. Словом, устраивается на широкую ногу. Строит конюшню, изгородь. Не знаю, как там будет внутри дома, но внешне впечатляет… Лучший в нашем округе.

— Мне безразлично. Единственное, что меня тревожит, так это то, что я не могу разрешить проблему Батла, — поделилась с подругой своими переживаниями Эйбел. — Когда я увидела сегодня, как ты его тащишь, я поняла, что он совсем беспомощный. Я не представляю, как быть…

Стаси, хитро улыбаясь, смотрела на подругу.

— Эйбел, послушай старушку Стаси. Ты ведь напрасно мучаешься, потому что никуда отсюда не уедешь.

Эйбел ошалело уставилась на подругу своими огромными глазищами.

— И не смотри на меня так, я в порядке, — засмеялась та. — Предлагаю пари!

— Вот что, Стаси, — Эйбел наконец обрела дар речи, — ты знаешь, что я тебя люблю. Ты моя единственная подруга, но иногда тебя все-таки, извини, заносит. Что мне здесь делать, по-твоему? Я давно знала, что когда-то мне придется принять решение. Просто приезд Десмонда ускорил процесс.

— Ты говорила, я помню, но новая жизнь ведь может начаться и на старом месте, не правда ли? — И не дав Эйбел возможности возразить, подхватилась: — Ну, мне пора, до завтра, дорогая.

Вот так всегда. Разбередит душу и убежит, но это в последний раз. Больше я не позволю ей упоминать при мне Десмонда. Эйбел уткнулась в свой список: трейлер заказан, через две недели будут готовы ящики со специальными отделениями. В них разместятся гербарии. Контейнер для рояля прибудет в срок. Останется упаковать книги и личные вещи. Кажется, все предусмотрела.

Она вышла во двор, заглянула к Батлу. Но его на месте не было. Куда он делся? Может, в сарае? Она открыла дверь и позвала свекра, но ответом ей было недовольное фырканье мула.

В этот момент она услышала шум мотора и увидела въезжающую в ворота машину мисс Тимонс. Рядом с ней сидел Батл.

Эйбел поздоровалась со старой учительницей и обратилась к Батлу:

— Ты где был?

— Гулял, — ответил старик и заносчиво добавил: — И вообще, тебя мои дела не касаются.

— А я к вам, моя дорогая. Мне лично моя миссия не доставляет удовольствия, но я приехала выразить вам порицание от лица директора школы…

— Господи, что им всем от меня нужно. За что «лицо директора школы» выражает мне порицание? — язвительно переспросила Эйбел.

— Ну, не совсем так, — поправилась мисс Тимонс, — но мы надеялись на вашу помощь маленьким Десмондам. Их дядя, может быть, и неплохой человек, но начисто лишен педагогических способностей. Дети совершенно одичали. Даже маленький Тетти.

— Ах, да. Я за своими заботами совершенно выпустила их из виду.

— Ну да, кто тебе поверит? — встрял старик. — Она туда не показывается после того, как Десмонд пренебрег ею.

Значит, Батл видел, как она целовалась со Стивом? Какой ужас!

— Прекрати сейчас же, — вскричала пристыженная Эйбел и залилась краской.

— Я прав, Речел, видишь, как она покраснела. Я всегда говорил, что городские никому не нужны… — Казалось, что ничто не доставляет старику большего удовольствия, чем выводить Эйбел из себя.

Но Эйбел быстро справилась с собой.

— Я навещу их, — заверила она мисс Тимонс.

Проводив старую учительницу, Эйбел пошла на семейное кладбище Веджвортов. Ей просто необходимо было пообщаться с Джейком. Она присела на край надгробия.

— Ты, видишь, как мне тяжело, Джейк. Я не знаю, правильно ли я поступаю. Уехав отсюда, я не смогу часто навещать тебя и нашего маленького. Твой отец стар и беспомощен, получается, что я его бросаю… Но и оставаться здесь я не могу. Работа над атласом закончена. И владелец тех земель, по которым мы с тобой любили бродить, не разрешил мне собирать на них травы. И еще я должна тебе сказать, Джейк, что я очень одинока и несчастна…

Она вспомнила день похорон Джейка и их неродившегося сына.

В больнице, куда ее доставили на вертолете, вызванном шерифом по рации, она потребовала, чтобы ей отдали ее ребенка. Врачи вначале отнеслись к ее просьбе как к бреду обезумевшей от горя матери. Но она пригрозила, что подаст на них в суд, что не даст им житья, если они не выполнят ее требование:

— Он был живой, он был человек! — кричала несчастная женщина. Ее звучный голос, казалось, был слышен во всех уголках маленькой провинциальной больницы. — Я чувствовала, как он шевелится… Я прокляну вас…

В морге, в одном холодильнике, ее покойный муж и их неродившийся сын дожидались выписки матери и жены, потому что Эйбел заявила, что похороны могут состояться лишь в ее присутствии. На могиле сына Эйбел попросила сделать надпись: «Сын Джейкоба и Эйбел Веджворт…» Дальше следовала дата зачатия и дата гибели…

По щекам Эйбел потоком струились слезы. Она не замечала их.

— Ты всегда был нежен и добр со мной, Джейк, — сказала она вслух. — Ты и после смерти сумел позаботиться обо мне: какая роскошь иметь возможность общаться с тобой. Я уверена, что ты слышишь меня…

Вдруг ее ушей достиг тяжкий вздох. Мурашки покрыли кожу. Она вскочила на ноги.

— Кто здесь? — крикнула Эйбел, замирая от охватившего ее детского страха.

Но вокруг было тихо. Наверное, показалось, подумала она, пытаясь хоть что-нибудь разглядеть. Однако ночи в их горах были темные.

— Спокойной ночи, Джейк! Спокойной ночи, маленький… — тихо сказала она и направилась к дому.

Но нет, Эйбел не почудилось… Всего в нескольких шагах от нее, прячась за широким стволом грецкого ореха, стоял Стив Десмонд. Вот уже месяц почти каждый вечер он приходит сюда. И всякий раз видит одну и ту же картину: согбенная женская фигура с горестно поникшей головой застыла на краешке могильной плиты точно изваяние.