Лаура Дэниелз - Свет любимых глаз

— Да, но не сразу. Сначала я предприняла еще одну отчаянную попытку отыскать Элси и для этого влезла на возвышение.

Арни удивленно вскинул бровь.

— Где же ты нашла его на трассе? Она усмехнулась.

— О, я проявила столь любимую тобою сообразительность!

— Очень интересно. Поделись опытом.

— Неужели не догадываешься?

— А, ты использовала…

— Ну да, свой «ауди». Попросту забралась на него, прямо на крышу, и принялась осматриваться. — Из ее груди вырвался очередной вздох. — Занималась этим, пока не осталась на трассе почти одна. Остальные отправились искать объездные пути. Вокруг бушевал ветер, гоня волны по воде, в которой стояли автомобили, брошенные теми, у кого не выдержали нервы. Моей девочки не было и следа. Тогда, не зная, что еще можно предпринять, я спустилась на капот, спрыгнула в воду, потом села за баранку. Мне и самой пора было выбираться, пока положение не ухудшилось еще больше. Доехав до ближайшей дорожной развязки, куда не достигла вода, я решила вернуться домой. Это действие показалось мне единственно верным. Простая логика подсказывала, что в случае обнаружения Элси спасателями или кем‑либо еще информацию о ней передадут именно по тому адресу, который указан в лежащей в кармане ее шорт записке. Если же я отправлюсь не домой, а куда‑либо еще, то кто и где станет меня искать? Мысль же о том, что в моем доме может не оказаться электричества, в ту минуту как‑то не пришла мне в голову. К счастью, стационарная телефонная связь действовала, и, едва добравшись до дома, я начала звонить, куда только можно, сообщая о пропаже ребенка. И делаю это по сей день…

Она вновь отпила из бокала, перебивая желание расплакаться.

— Понятно… — задумчиво протянул Арни. — Что ж, пора подключаться к поискам и мне. На мой взгляд, этому процессу не хватает активности. Просто сидеть и ждать, пока в списках появится имя Элси, недостаточно. Нужно действовать более решительно. Как только прилетим в Нью‑Йорк, я дам распоряжение своим людям и надеюсь, что им удастся сдвинуть дело с мертвой точки. Кроме того, я использую свои каналы и еще кое‑что… Словом, у меня есть определенные соображения на этот счет.

— А мне что делать? — с некоторой растерянностью спросила Люччи.

— То же, что и прежде: звони, выясняй, добивайся… А вообще, когда приедем домой, постарайся отдохнуть. Лучше всего — доверься мне и ни о чем не думай.

Она прикусила губу. Слова Арни звучали заманчиво, однако поддаваться искушению было опасно.

— Довериться тебе? Но ты в этом деле не являешься заинтересованным лицом.

— Почему?

— Потому что Элси носит твою фамилию.

— Мне это известно. Я не возражал против того, чтобы ты дала своей дочери мою фамилию.

Люччи мрачно кивнула.

— Да. Но не забывай, что Элси является твоей наследницей. Допускаю, что пока данный вопрос тебя не волнует, но все может измениться.

— Почему? — вновь спросил Арни.

Она покосилась на него.

— Ты молодой мужчина. Рано или поздно тебе надоест твой нынешний вынужденный холостяцкий образ жизни и ты женишься, разумеется сначала разведясь со мной. У тебя появятся дети, и тогда Элси станет досадной помехой, от которой захочется избавиться. Не сомневаюсь, что, как человек умный и практичный, ты уже сейчас понимаешь это. Спрашивается, зачем тебе прилагать усилия для поисков ребенка, само существование которого в будущем породит одни лишь проблемы?

Взгляд Арни сверкнул ледяным блеском. Смерив Люччи взглядом, он произнес:

— Не понимаю, что дает тебе основания подозревать меня в бесчестных намерениях? Разве я не содержал тебя и твою дочь все эти годы?

— Я тебя об этом не просила, — сдержанно напомнила она.

— Но и не отказывалась от помощи.

Люччи помедлила, прежде чем ответить:

— Думаю, ты не допустил бы подобного отказа. Он помешал бы тебе упиваться собственным благородством.

Гневно засопев, Арни пошевелился в кресле.

— На твоем месте я бы поостерегся дерзить! Не забывай, что это ты виновата передо мной, а не наоборот.

— Я ни в чем не виновата! — не менее яростно возразила она. — Говорила это тогда и повторю сейчас. Жаль только, что ты не слышишь меня.

— Зачем мне слушать слова, когда я все видел собственными глазами. Твои попытки оправдаться смехотворны. Лично у меня они не вызывают ничего, кроме раздражения.

— А твое шовинистическое мужское нежелание вникнуть в суть того, что говорю я, женщина, у меня вызывает отвращение.

Арни удивленно взглянул на нее.

— Неправда, я с уважением отношусь к словам женщин, разумеется если они произносят что‑то дельное. Например, моя мать…

— О да! — саркастически произнесла Люччи. — Твоя мать! Уж она‑то изрекает только дельные вещи.

Он сразу замкнулся, словно ему претил тон, избранный Люччи для разговора о его матери. Лицо Арни стало похожим на маску. Повисла пауза. Каждый из них сидел, хмуро глядя в угол и не предпринимая попыток возобновить беседу. Так продолжалось до самого Нью‑Йорка.

В оставшееся до посадки время Люччи со щемящим чувством ностальгии вспоминала прежнюю безоблачную жизнь с Арни.

Они познакомились случайно — разумеется, только так это и могло произойти, учитывая разницу их положений. Люччи была студенткой колледжа, изучала гостиничный бизнес, а имя Арнольда Кауфмана уже тогда было хорошо известно в кругах, так или иначе связанных с рекламой.

Люччи очень нравилось учиться, и вообще она была довольна жизнью, хотя стипендии на все не хватало и приходилось подрабатывать где придется. Собственно, находясь на работе, Люччи и повстречалась с Арнольдом Кауфманом.

В тот день она на велосипеде доставляла заказчикам пиццу. После очередной ходки вернулась в пиццерию за последним на этот день заказом. Ей вручили пять больших коробок и назвали адрес студии на фирме «Эд промоушн», где, как впоследствии выяснилось, шли рекламные съемки. Пиццу заказала проголодавшаяся съемочная группа.

Люччи пришлось понервничать, доставляя этот заказ, потому что высотное здание, в котором указанная фирма занимала помещения на двух этажах, было очень большим и ей не сразу удалось отыскать комнату с нужным номером. А пицца тем временем стыла, и заказчики в конечном итоге могли от нее отказаться. Тогда оплатить все пять коробок пришлось бы самой Люччи из собственного кармана.

Наконец студия была найдена. Люччи отворила дверь и сразу очутилась в совершенно непривычной для себя обстановке. Большая часть помещения находилась в полумраке, зато один угол был просто залит светом, и там происходило какое‑то действо.