Вивиан Неверсон - Влюбиться легко

А Коннор, как ни в чем не бывало, одарил ее неспешной, белозубой улыбкой.

– Столь внимательно меня не разглядывали со времен последнего визита к терапевту.

Фредерика смущенно потупилась. Щеки ее жарко заалели. Да она просто удивлена – вот и пялится на нежданного гостя! А этот тип, похоже, эксгибиционизмом страдает! Иначе зачем бы ему расхаживать голышом перед незнакомой женщиной?

– Я… я бы попросила вас одеться.

Коннор послушно подошел к стулу, на котором висели его джинсы, рубашка и все прочее.

– Ты бы лучше отвернулась, детка. А то женщины, бывало, при виде меня в обморок падали.

Фредерика отвернулась и полностью сосредоточилась на музыкальной шкатулке с бабочками, пытаясь направить мысли к северу от талии Кона и к югу от его колен. С глухим звуком на пол упало влажное полотенце. А ну, смирно! – приказала сердцу Фредерика, но оно, похоже, всерьез вознамерилось выскочить из груди. Девушка живо представила, как гость натягивает выгоревшие джинсы на длинные, жилистые ноги, как потертая ткань облегает стройные бедра… и другие части его тела тоже облегает. Но вот наконец послышался звук застегиваемой молнии, и Фредерика облегченно перевела дух.

– Можно смотреть, – насмешливо объявил Коннор, надевая рубашку.

– Ты… пробыл здесь всю ночь? – опасливо спросила хозяйка дома.

– А ты не помнишь? – лукаво усмехнулся он.

Отрывочные воспоминания постепенно складывались в законченную картину, как фрагментики головоломки. Танец под музыку. Рука Кона – на ее талии. Ее голова – на его плече. Долгий, невероятный, чудесный поцелуй, потом еще один. А потом…

А потом ее стошнило. Прямо Кону под ноги. Неудивительно, что сейчас ей так скверно.

Ключи от машины… Что-то насчет ночи за решеткой и обыска… События вечера выстраивались в некую логическую цепочку – и в груди нарастала паника. Последнее, что Фредерике запомнилось, – это как она садится в машину Коннора, чтобы ехать домой. Далее – провал в памяти. Девушка оглядела кровать, смятые простыни, небрежно скомканные одеяла…

Она спала не одна!

Сопоставив факты и убедившись, что вывод напрашивается, мягко говоря устрашающий, Фредерика тихо застонала. Неужели она теперь падшая женщина… и к довершению позора ничегошеньки не помнит о своем падении?

– Кон… – еле слышно прошептала она, – ты… прошлой ночью…

– Что – я прошлой ночью? – недоуменно переспросил Коннор, застегивая манжету рубашки.

– Ну, сам знаешь… – Она беспомощно указала на кровать.

– А! Хочешь знать, не занимались ли мы любовью! – понимающе воскликнул гость и лукаво сощурился. – Что с того, если и занимались?

О Господи! Фредерика прикрыла рот ладонью и крепко-крепко зажмурилась. В голове с новой силой зазвучали материнские предостережения, к горлу опять подступила тошнота.

Немного музыки, чуть развлечений, глоток-другой пива. Разве она хотела слишком многого? А в итоге она, как последняя дурочка, бросилась в объятия записного сердцееда, погубителя наивных простушек… Жаркой волной накатил стыд и тут же уступил место жгучему гневу.

– Ты не имел права!

– На что не имел права? Как мне помнится, это ты предлагала деньги направо и налево, лишь бы тебя развлекли!

– За поцелуй! И только!

– А я разве не предупреждал тебя, что порой получаешь больше, чем заказываешь? – Коннор изогнул бровь и зловеще понизил голос: – Я из тех парней, от которых разумно держаться подальше, тем более ближе к закрытию…

– Но я была не в себе, – запротестовала Фредерика. – Я слишком много выпила!

– И кто же в этом виноват?

– А потом… потом ты насильно увез меня домой.

– И тем самым, возможно, спас тебе жизнь. Пьяный водитель – потенциальный самоубийца.

– А потом ты… ты… – Фредерика убито обвела рукою смятую постель. – А я даже ничего не помню!

Девушка закрыла лицо руками. Ну вот, доигралась! Вчера вечером она испытала райское блаженство… А расплата – билет в один конец на поезд, идущий в совершенно ненужном ей направлении.

Когда наконец Фредерика осмелилась поднять глаза, от насмешливой улыбки Коннора не осталось и следа.

– Ты в самом деле так плохо обо мне думаешь, Фредерика? Ты всерьез считаешь, что я воспользовался твоим бессознательным состоянием?

– Да ты стоял посреди моей спальни в чем мать родила! Что еще я должна подумать?

– Ну, поразмысли здраво. На тебе та же самая одежда, что и вчера вечером. За свою долгую, событийную жизнь мне не раз приходилось раздевать красоток, но не могу сказать, чтобы когда-либо брал на себя труд одевать их заново!

Фредерика с запозданием осознала, что на ней по-прежнему синие джинсы, рубашка с узором из трилистников и даже черный лифчик. Все мятое, но на месте. Не хватает только туфель.

– А в тех местах, откуда я приехал, бытует странный обычай – лезть под душ, предварительно раздевшись, – с усмешкой закончил Коннор.

– Ты мог бы одеться в ванной! Он нахально сощурился.

– Так это ж неинтересно! – И, видя, что собеседница понемногу закипает, примирительно добавил: – Не тревожься. На твою добродетель никто не покушался. Видишь ли, я жуткий извращенец. Предпочитаю женщин в полном сознании.

Фредерика вынуждена была признать, что собеседник не лжет. Если бы они и впрямь занимались любовью, уж она бы этого не забыла. Памятуя о его поцелуях, девушка готова была держать пари: Коннор О'Салливан, пожелай он только, пробудит женщину от комы и оживит хладный труп!

Она закрыла глаза и на краткое мгновение вновь перенеслась в паб «Бык из Куальнге». Она опять стояла под неоновой рекламой, пульс ее бился в лад с музыкой, а Кон… целовал ее в губы. Девушка и не подозревала, что простой поцелуй может заключать в себе так много… Хотя разве слово «простой» здесь уместно? Целая буря эмоций обрушилась на нее со всех сторон, кружа голову, лишая рассудка, подавляя волю.

Фредерика отлично помнила запах Кона – жаркий, пряный, непривычно мужской. До сих пор ей не доводилось общаться с представителем противоположного пола настолько близко, чтобы ощутить этот волнующий аромат. При мысли о его объятиях она вновь таяла, точно свечка, дыхание перехватывало. Язык Коннора раздвинул ей губы, и она поняла, что такое пресловутый «французский поцелуй»…

Лицо ее запылало. И Фредерика смущенно отвернулась, от души надеясь, что собеседник ничего не заметил.

Она просила поцелуя – и получила желаемое. Слава Господу, превышать смету Коннор и впрямь не стал. Фредерика облегченно вздохнула: итак, билет в один конец до самых бездн ада сдан обратно в кассу. И мысленно дала обет: этим она будет заниматься только с тем, кого искренне полюбит и кто полюбит ее, даже если на поиски суженого уйдет вся жизнь. И этот человек станет ей мужем, не иначе. Она, Фредерика Линдси, ни за что не повторит ошибки матери. Никогда! Ни с кем!