Пола Льюис - Женская хитрость

Фрэнк понял, что зашел слишком далеко, из ложного самолюбия отрицая правду. Годы, прошедшие с того времени, когда Уильям Ренкли, чтобы сохранить «Ренкли корпорейшн» ушел в отставку, ничуть не изменили генерала, он остался все тем же властным, проницательным и дальновидным командиром. Уильям был личностью, и Фрэнк уважал его, а потому сказал:

— Прошу прощения, сэр, — и добавил с легкой иронией: — И каковы будут дальнейшие распоряжения?

Уильям усмехнулся.

— Не будьте столь щепетильны, капитан.

— К вашему сведению, я больше не капитан, — отчеканил Фрэнк.

— А я не генерал. Так что давай оставим эти армейские замашки, идет?

— Да, сэр… — Фрэнк смутился. — Простите, виноват, расшатались нервы.

Уильям задумчиво оглядел бассейн и устремил взгляд в безоблачное синее небо.

— Возможно, ты прав, все дело в нервах.

Фрэнк пожал плечами, но было заметно, что он не в своей тарелке.

— Или тебя еще что-то беспокоит?

— Нет, — спокойно ответил Фрэнк. — Я просто устал от… от безделья. Если так будет продолжаться, я превращусь в тепличное растение.

Он пододвинул под ноги низкую скамеечку. Пока этого не сделала Джейн, Фрэнк даже не представлял, что такая мелочь может облегчить боль.

Фрэнк услышал знакомые легкие шаги и понял, что Джейн вернулась домой. Она вошла в комнату, бросила на кушетку уздечку, быстро кивнула ему и подошла к телефону.

— Скажите, рейс пятьсот семьдесят четыре прибывает по расписанию?

Дожидаясь ответа, Джейн расстегнула заколку, тряхнула головой, и волна золотистых волос покрыла ее плечи. В этом естественном движении не было ни кокетства, ни малейшего оттенка чувственности, однако Фрэнка бросило в жар, в нем затрепетало желание. Изящный абрис девичьей груди под тонким хлопковым топиком будоражил его воображение…

Он отвернулся.

— Спасибо, — ответила Джейн и, повесив трубку, бросила взгляд на часы.

— Опаздываете? — невозмутимо спросил Фрэнк.

— Да, немного.

Джейн настороженно взглянула на него, и он почувствовал легкое угрызение совести: хотя после ее горячего извинения два дня назад между ними установился мир, девушка, видимо, по-прежнему не доверяет ему.

— Скоро прилетает папа. Извините меня, я очень спешу. Мне нужно успеть принять душ, а времени осталось минут двадцать, не больше.

Прошло меньше двадцати минут, когда она возникла на пороге библиотеки и сказала:

— Я жду звонка, вам не трудно будет подойти к телефону?

Фрэнк кивнул и, не скрывая восхищения, уставился на нее. До чего же она красива и элегантна в брючках цвета мяты и блузке того же оттенка, с легким персикового цвета шарфом, небрежно перекинутым через плечо! Туфли на высоких каблуках, пояс такого же оттенка, что и шарф. Изящные золотые серьги довершали туалет. Перед ним стояла леди, принадлежащая к высшему обществу, красавица, в полной мере сознающая силу своих чар.

Куда девалась милая и скромная Джейн? Поразительная женщина! Что же является ее сутью? Сколько женских обликов под одним обличьем? Множество. Но каждый раз это все-таки Джейн Ренкли, обладающая удивительным даром перевоплощения, которым природа с лихвой наделила это загадочное создание.

— Поторопись, дорогая. — Ниниан протянула Джейн маленькую блестящую сумочку. — Ты чуть не забыла.

— Мне бы многое хотелось забыть, Ниниан.

— Перестань, девочка! Сегодня ты чудесно выглядишь. Не правда ли, мистер Беррингтон?

Взглянув на Джейн, Фрэнк несказанно удивился: в ее прелестном лице появилось выражение какой-то детской беззащитности и неуверенности. Но, поразмыслив, Фрэнк понял: и застенчивость, и беззащитность, и робость присущи ей так же, как и надменность, и глубоко скрытая чувственность.

— Она… неотразима, — смущенно ответил Фрэнк.

— Благодарю за комплимент, хотя и несколько преувеличенный.

Джейн ушла, оставив гостя в смятении.

Фрэнка преследовало прекрасное видение, обжигало огнем все разгорающейся страсти… Он обрадовался, когда зазвонил телефон, вернув его к жизни, разогнав пугающие мысли. Какой-то паренек, представившийся Джимми, спросил, дома ли мисс Ренкли, и ужасно расстроился, услышав отрицательный ответ. Не успел Фрэнк положить трубку, как телефон зазвонил снова. Не назвав себя, жизнерадостный молодой человек с приятным голосом попросил напомнить Джейн о предстоящем свидании в пятницу. Вот этого звонка она и ждала, ревниво подумал Фрэнк. Чтобы не позволить этому всепоглощающему чувству завладеть своей душой, он взял книгу и постарался сосредоточиться на чтении.

В холле послышался веселый смех отца и дочери, почти сразу же открылась дверь библиотеки, и вошел Мартин Ренкли. Фрэнк захлопнул книгу и взялся за ручки кресла, чтобы подняться, но Мартин остановил его.

— Пожалуйста, без церемоний. Тебе же трудно подниматься.

Фрэнк взглянул на Джейн, — она казалась довольной и спокойной.

— Я говорил сегодня с Уильямом, — продолжал мистер Ренкли. — Он посоветовал добавлять по утрам успокоительное в твой апельсиновый сок. — Джейн издала смешок, а Фрэнк нахмурился. — Но, по-моему, с твоими нервами все в порядке. Ты, например, просто не заметил моего отсутствия. В наказание будешь пить сок без всяких добавок, — балагурил Мартин.

Джейн, не выдержав, расхохоталась, да и Фрэнк не смог удержаться от улыбки.

Сгущались сумерки. Устраиваясь на покой, тоненько попискивали какие-то птахи, цветы источали какой-то особый аромат. Этот беззаботный вечер надолго запомнился Фрэнку: в его суровой жизни таких вечеров — спокойных, теплых — было немного. Мартин, развалившись в кресле, рассказывал о своей успешной деловой поездке. Фрэнк, не слишком искушенный в финансовых операциях, слушал его, тем не менее, с большим интересом. Джейн, переодевшись в удобные шорты и светлую просторную рубашку, уютно притулившись на диване, вертела в пальцах уздечку.

Она сидела молча, но ее присутствие согревало Фрэнка, он чувствовал себя легко и непринужденно. Ему было хорошо…

— …занятия сегодня, дочка?

Фрэнк расслышал только последние слова, а Джейн, занятая своими мыслями, переспросила:

— Извини, папа, ты что-то сказал?

Завораживающий образ прекрасной леди вновь появился перед его глазами. Как странно звучит это вечное детское «папа» в устах такой изысканной красавицы! Но Фрэнк знал: нежность, прозвучавшая в этом слове, тоже была частицей ее неуловимой натуры.

— Я спросил, как прошли твои занятия.

— Какие занятия? — не понял Фрэнк.

— Мои уроки верховой езды для детей, — пояснила Джейн.