Энн Мэтер - Прелюдия к очарованию

– Конечно, утверждать обратное я не могу, – тряхнула головой Санча. – Просто я никогда не видела вас на водном трамвайчике прежде, иначе… – она недоговорила.

– Иначе? Иначе – что, синьорина? Вы хотели сказать: иначе бы вы запомнили меня?

– Да… нет… я хотела… да, наверное, вы правы.

Санча привычным движением заложила пряди волос за уши и, взглянув на графа почти с вызовом, добавила:

– Вы преследуете меня! И вы это делаете преднамеренно.

Губы графа искривила довольно циничная усмешка.

– Хорошо, признаюсь. Я следовал за вами от самой редакции.

– Но зачем? – Санча беспомощно развела руками.

– Я не привык, чтобы молодые девушки прятались, увидев, что я их жду. Мне захотелось узнать, почему вы так поступили.

– Вы ждали меня?

Глаза графа внезапно сузились, взгляд сделался жестким.

– К сожалению, ждал.

– К сожалению?

Без всякого смущения граф смотрел на Санчу.

– Да, к сожалению, синьорина. Поверьте, мне вовсе не доставляет удовольствия находиться на этой посудине.

– Тогда зачем вы здесь? – удивилась Санча, широко раскрывая глаза.

Граф окинул ее оценивающим взглядом, невольно заставляя Санчу думать о том, что на ней довольно короткая белая плиссированная юбка и верхние пуговки блузки расстегнуты из-за жары.

– Вы заинтриговали меня, – проговорил он наконец. – В вас весьма странным образом сочетаются широта взглядов с детской наивностью. И мне захотелось встретиться с вами снова.

Санча, казалось, затаила дыхание.

– Ну, вот мы и встретились, – произнесла она, запинаясь. – И я… и я вас разочаровала?

Глаза графа сразу же потемнели, и Санча быстро отвернулась, поняв, что ее вопрос прозвучал как приглашение к откровению.

– И какой ответ вы хотели бы от меня услышать? – поинтересовался он слегка охрипшим голосом. – Независимо от вашего желания на этот счет, здесь не место для подобного разговора. Пошли!

Резко поднявшись, граф, не ожидая согласия, взял Санчу за руку. Какое-то мгновение она не двигалась, но любопытство и предвкушение новых впечатлений оказались сильнее любых сомнений, и на следующей остановке она без возражения сошла на пристань. На этом месте ей еще не приходилось высаживаться, и Санча с беспокойством посмотрела вслед уплывающему судну, хорошо сознавая, что сделала первый в своей жизни рискованный шаг.

Видя отразившуюся на лице тревогу, граф спросил:

– В чем дело? Вы уже раскаиваетесь, что сошли здесь?

– Не знаю, – честно призналась Санча, крепче сжав пальцами сумочку.

– Позвольте вашу руку, – слегка улыбнувшись, сказал граф. – Обещаю не набрасываться на вас в первом же темном переулке.

Санча понимала – граф шутит, и когда он вновь взял ее за руку, все ее страхи исчезли. От твердого прикосновения его прохладных пальцев по спине пробежала дрожь, и Санче вдруг стало ясно, что нет смысла скрывать от самой себя: ей хотелось от него большего, чем простое прикосновение.

Они шли сквозь лабиринт улиц и мостов. Граф, видимо, знал город как свои пять пальцев и без труда находил дорогу, несмотря на отсутствие вывесок и дорожных указателей. Хотя Санча была без куртки, она не чувствовала холода в темных узких улочках, куда не проникал луч солнца даже в самые ясные дни. Во-первых, воздух был сравнительно теплый, и во-вторых, было жарко от волновавших ее странных ощущений. Если бы кто-нибудь сказал Санче днем, что она этим вечером будет прогуливаться с графом Малатестой по улицам Венеции, то она ни за что бы не поверила. И вот она не только шла с ним, но и делала это с явным удовольствием.

По пути граф указывал Санче на различные интересные места, на которые она иначе не обратила бы внимания, и ей подумалось: насколько все кажется интересней и загадочней с наступлением темноты. Его непринужденный разговор убаюкивал, порождая обманчивое чувство полной безопасности, но когда граф остановился у лестницы, ведущей в расположенный в подвале бар, беспокойство вновь овладело ею, и она поспешно отдернула руку.

– Ну, что еще? – спросил граф с легким раздражением.

Санча с трудом проглотила застрявший в горле комок.

– Куда вы меня ведете? – спросила она с тревогой.

Граф погладил рукой затылок, под распахнувшимся пиджаком виднелась белая шелковая рубашка.

– Вполне приличный бар, его владелец – мой приятель, – коротко информировал граф. – Здесь не бывает женщин легкого поведения или наркоманов. Обыкновенный бар… и все. – Граф холодно взглянул на Санчу. – Когда у меня появляется потребность в подобном стимулировании, я не беру с собой женщин!

Санча ужаснулась, но, как она понимала, именно этого граф и добивался. Без дальнейших слов он взял Санчу за руку и потянул по ступенькам вниз, в подвал.

Они очутились в полутемном помещении, где находились бар и ресторан. Было тепло, слегка пахло табачным дымом, но общая атмосфера была приятной. Бар освещали разноцветные лампочки, вдоль стен стояли деревянные полированные столы, между ними решетки с вьющимися растениями. В центре – небольшая площадка с деревянной мозаикой, на которой, по всей видимости, танцевали. В другом конце помещения группа из трех музыкантов исполняла легкие мелодии, которые вполне соответствовали хорошей пище и располагали к задушевной беседе.

Санча взглянула на графа Малатесту, который отпустил ее руку, но он смотрел в другом направлении. К ним приближался приземистый юркий человечек с закрученными усами. По-видимому, сам хозяин.

– Чезаре! Чезаре! – повторял он. – Чезаре! Е meraviglioso, come sta?[2]

Граф ответил на родном языке, причем говорил так быстро, что Санча с ее скудным знанием итальянского ровным счетом ничего не поняла. Судя по тому, как владелец бара-ресторана называл графа Малатесту по имени, они были большими приятелями. И Санче на какой-то момент показалось, что они не заметят, если она потихоньку уйдет; однако тут же она убедилась в ошибочности своих выводов; не успела она повернуться, чтобы немного осмотреться, как граф снова взял ее за руку.

– Джулио, – проговорил граф, – хочу представить тебя моему другу, синьорине Форрест. Она приехала из Англии.

Просиявший Джулио, понявший намек графа, тоже перешел на английский язык.

– Очень счастлив познакомиться с вами, синьорина, – воскликнул он, сжимая ее ладонь обеими руками.

– Джулио – хозяин этого заведения, – объяснил граф, – и очень уважаемый гражданин, не правда ли, Джулио?

– О, ты совершенно прав, Чезаре, – ответил, усмехнувшись, Джулио. – А теперь столик, да?

– Конечно.

Не интересуясь мнением Санчи, граф слегка подтолкнул ее, и она была вынуждена следовать за Джулио через все помещение к столику между решетчатыми ширмами, густо поросшими вьющейся зеленью. Оба сели на скамейку, и Санча постаралась отодвинуться от графа подальше. Прислуживать им взялся сам Джулио.