Джойс Дингуэлл - Тысяча свечей

– Хорошо, что я наткнулась на Крэга. Он всегда приводит меня в чувство. Знаешь, Пиппа, вместе мы бы далеко пошли. – Она плавно притормозила перед поворотом. – Я и он, мы отличная команда…

Но Пиппа уже не слушала. «Как неромантично, – думала она, – говорить о какой-то там команде, когда на свете существуют свечи…»

Впрочем, в благодушно-мечтательном настроении Рены были и положительные стороны. Она не бранила Дэйви, и Пиппа одним этим была счастлива. Все правильно, вот только… только… Ее губы бессознательно двигались, произнося два слова.

– Пиппа, – Дэйви громко завозился на заднем сиденье, – почему ты только что два раза сказала «при свечах»? Сейчас день, а в Томбонде везде электричество.

– Да, дорогой.

– И в «Падающей Звезде» тоже. Крэг сказал мне, у них там своя ветка, только не та, что растет на дереве, а железнодорожная. Представляешь?

– Да, дорогой, – автоматически повторила девушка.

«Хорошо, что Рена не стала сводить с нами счеты. Отчего же так тяжело на душе?» – мучительно думала она, пока ее мысли не были прерваны звенящими потоками слов кузины:

– Как я переживала! А наш драгоценный Дэйви даже не понадобился. Глен и у отца пробыл достаточно долго.

– Да, кстати, как он?

– А, он в порядке, – небрежно бросила она. Как кто-то смеет отвлекать ее от излюбленной темы! – Когда Глен закончил осмотр, я как бы невзначай упомянула Дэйви. Я употребила все красноречие, на которое только способна, и вот вам результат. Он обещал прийти в любое время, как только… в общем, нужно лишь позвонить, и он будет здесь. Без проблем.

– Любой врач поступит так же, не обольщайся.

– Пиппа, я же говорила, Глен до умопомрачения влюблен в свою работу. Он не приедет ради денег, ему нужна настоящая убедительная причина. Я рассказала ему о болезни Дэйви, и он загорелся не на шутку. Он не то что приедет, примчится по первому же зову, прилетит как на крыльях.

– Спасибо, – сухо поблагодарила Пиппа, – хотя могла бы и не утруждаться.

Рена ничего не слышала, точно глухарь на току.

– Сложность в том, – задумчиво бормотала она, – что Глен хочет поговорить с тобой, а ты знаешь, как я к этому отношусь.

– Да, только не понимаю почему.

– Да ладно дурака валять! – по-деревенски грубо крикнула та. – В зеркало-то ты смотришь когда-нибудь? Пиппа, ты красивая. Я и не думала, что ты так изменилась. Если бы знала, то не пригласила бы сюда ни за какие сокровища. Ведь кто-то когда-нибудь говорил тебе об этом.

– Никто и никогда.

– Не верю. Ты меня разыгрываешь.

– Придется поверить.

– Ты хочешь убедить меня в том, что дожила до двадцати лет… да, тебе где-то двадцать, ты меня немного моложе… и ни один мужчина ни разу не сделал тебе комплимента!

– Ни один.

– Не верю, – упрямо повторяла Рена.

Но это чистая правда. Я ни с кем не встречалась. Всю жизнь я посвятила ему… – Пиппа быстро кивнула в сторону брата.

– Ребенок не может отнимать так много времени.

– Зато любовь может.

– Тогда сохрани меня Боже от подобной напасти.

– Уже не сохранил. Или… или это все же борьба? Ой, извини, я вмешиваюсь не в свое дело.

– Вот именно. Хотя я первая начала разговор. Если честно, Пиппа, я почти ничего не знаю… ну… о том, что ты только что сказала.

– О любви?

– Да, видишь ли… – Рена вдруг резко прибавила газ, и машина буквально прыгнула вперед. Дэйви, застигнутый врасплох, полетел на пол. Слава Богу, он не пострадал, а Рена лишь угрюмо буркнула: «Извините». Что с ней случилось? Усадив брата на место, Пиппа вопросительно уставилась на сестру. Та молчала, прикусив нижнюю губу, и девушка решила сама нарушить неловкое молчание.

– Что сказать дяде, если он спросит, где я была? Он же категорически запретил мне ходить к Крэгу.

– Не думаю, что он спросит. Теперь, когда ему разрешили вставать, вряд ли. Мой отец прежде всего бизнесмен, он кинется проверять, не запустил ли Домрей хозяйство, не проводит ли больше времени в «Ку». Ему будет не до тебя. Сначала деньги, потом все остальное – в этом весь отец. Кстати, знаешь, ты можешь помочь Домрею. Папе это понравится. И удержит тебя подальше от Глена. – Она недобро улыбнулась.

– Рена, я тысячу раз повторяла, что не имею ни малейшего желания встречаться с твоим легендарным доктором Бертом.

– А что, если он захочет?

– Здесь я бессильна, извини. Если бы могла, то…

– Надеюсь, ты говоришь правду, – оборвала ее Рена. – Наверняка ему понадобится подробная информация о болезни Дэйви, и он спросит тебя. Так вот, не задерживайся с ним, расскажи и уходи. Не то… не то берегись!

Казалось почти невероятным, что красивый, четко очерченный рот Рены произнес такие гадкие слова. В другое время Пиппа страшно бы разозлилась, но не сейчас. Ее мучило любопытство.

– Интересно, чем же я смогу помочь Домрею? – невинно спросила она.

– В наших краях скот растет как на дрожжах. Все эти свинки, коровки, лошадки. Проклятые животные требуют массу времени. – Рена брезгливо пожала плечами. – Ты могла бы следить за графиком работ, ставить все эти галочки… Кстати, ты умеешь ездить верхом?

– Смотря что от меня потребуется.

– Дом тебе сам все объяснит.

Что за странное создание эта Рена! Дерзкая, решительная, твердая как скала. Как и в школьные времена, она оставалась для Пиппы загадкой.

Подъехав к дому, они первым делом заметили дядю Престона, озабоченно снующего туда-сюда по саду. Старик, как и предсказывала его дочь, о «Ку» даже не заикнулся, все ворчал о плачевном состоянии дел да сплошных денежных убытках.

Пиппа уже слышала подобное раньше, правда, все больше о его непутевой наследнице, ее упрямом нежелании вникать в положение вещей.

Оставив Дэйви с Реной, девушка взяла дядю под руку и медленно повела прочь.

– Вы еще заработаете свой миллион, – весело пошутила она.

– Тебе хорошо смеяться, а я серьезно обеспокоен. Последнее время моя торговля… а… да что там говорить!

– Но отчего же не сказать, иногда надо выговориться. Помогает. – Ее слова прозвучали настолько бездушно, что Пиппа испугалась, не обиделся ли добрый старик. Впрочем, какое еще чувство могла она в них вложить? Они с тетей всегда жили очень бедно, почти на грани нищеты, и один лишь взгляд на красивое, добротное поместье Франклинов заставлял ее криво усмехаться, вспоминая дядины «стесненные условия».

– Как Рена справится со всем этим? – словно заезженная пластинка, твердил старик.

– Да одно это поместье…

– Не прокормит ее, нет. Она привыкла иметь все и сразу. Вот почему я оставил всякую надежду после того, как… если бы я знал, если бы не был таким слепцом… – Дядя не закончил мысль и уныло опустил голову. После болезни она казалась маленькой и сморщенной, как высушенная тыква, и Пиппе стало невыносимо жаль старика. Вздохнув, он печально пробормотал: – Это все деньги.