Джулия Тиммон - С огнем не шутят

— Как это было здорово, — прошептала она, качая головой и не открывая глаз. — Здорово!

Мимо приоткрытого окна прошли люди, судя по звуку шагов и голосам, мужчина и женщина. Их слов Ева разобрать не могла, но по нежным интонациям сразу поняла, что разговаривают они о чем-то интимном.

Все это естественно, подумала она, порывисто поднимаясь и направляясь к окну, словно желая взглянуть на ту дорожку, по которой только что прошли влюбленные, и увидеть в ней нечто особенное. Женщины сходятся в этом мире с мужчинами, целуются, занимаются любовью, получают от этого удовольствие… И я такая, как все. И мне не стоит бояться своего увлечения Себастьяном. Быть может, он вовсе не думает обо мне плохо. Быть может, и ему наш поцелуй понравился не меньше, чем мне…

Ее сердце неожиданно наполнило желание жить полнее и ярче, а от предвкушения чего-то необыкновенного и радостного слегка закружилась голова.

Себастьян, как обычно, проснулся в начале седьмого и больше уже не мог заснуть. С четверть часа пролежал на кровати, вспоминая со смешанным чувством радости, недоумения и глубокого удовлетворения события вчерашнего дня.

В автобусе во время поездки по Самбуру он сидел рядом с Евой. Она радовалась всему как ребенок и называла его «ты». Потом, осознав это, растерялась. Вечером, в баре, он решил, что ей хочется его соблазнить, а когда они направились к своим бунгало, увидел в ней уже не искусную обольстительницу, а воплощение чистоты и естественности… Потом они поцеловались, да так жарко и продолжительно, что в голове у него вообще все перепуталось.

— Интересно, почему она так странно повела себя, прервав поцелуй? — пробормотал Себастьян, почесывая взъерошенные после сна волосы. — Неужели это тоже игра? С трудом верится, хотя по-другому объяснить ее смущение затруднительно… А впрочем, для чего мне нужны эти объяснения? По окончании каникул мы с Евой разойдемся в разные стороны, останутся лишь воспоминания друг о друге. Так пусть же эти воспоминания будут как можно более светлыми и радужными, пусть согревают меня, когда, состарившись, я стану вспоминать долгими зимними вечерами об оставшейся в прошлом молодости.

От этой мысли на душе у Себастьяна сразу сделалось спокойнее и умиротвореннее.

Какая мне разница, есть ли у Евы где-то в Шотландии или в какой-нибудь другой части земного шара богатей любовник, продолжал размышлять он, поднимаясь с кровати, принимая душ, бреясь и чистя зубы. И воздействует ли она на меня какими-то сверхъестественными силами. Конечно, околдованным быть не особенно хочется, но ко мне-то ей для чего применять магию? Я и без этого от ее красоты и непосредственности — реальна та или обманчива — просто балдею, и она об этом наверняка знает. Короче говоря, я должен наслаждаться ее обществом, пока имею такую возможность. А когда вернусь домой, опять заживу нормальной, размеренной жизнью и все станет на свои места.

В дверь постучали в тот момент, когда, вытершись, Себастьян вышел из душа и только успел надеть на себя трусы и шорты.

Кто это надумал пожаловать ко мне в такую рань? — подумал он с оттенком раздражения, открывая дверь.

На пороге стоял Родди. Его губы казались теперь не такими толстыми, как раньше, потому что были сильно сжаты, а их уголки опущены вниз. В глазах его светилась вражда.

— Здорово, — сказал Себастьян, сразу догадавшись, чем недоволен приятель, и напуская на себя безразличие. — В чем дело?

— Войти можно? — угрюмо произнес Родди, не отвечая на приветствие.

— Пожалуйста.

Усевшись в гостиной в кресло, Родди посмотрел на прислонившегося к комоду и сложившего на рельефной обнаженной груди руки Себастьяна исподлобья и с явной угрозой.

Тот чуть не рассмеялся, настолько комичной показалась ему эта воинственность.

— Ты поступаешь подло, — процедил сквозь зубы Родди после продолжительной паузы.

— Подло? Ты это о чем? — спросил Себастьян невозмутимым тоном, перенося тяжесть тела на одну ногу и опираясь локтем на поверхность комода.

— Об этой женщине, естественно. — Родди повел сутуловатыми плечами. — О Еве.

Себастьян удивленно вскинул брови, изображая полное непонимание. Этот разговор, устрашающее сопение Родди, его лицо, напоминающее сейчас физиономию печального клоуна, забавляли его все больше и больше.

Он мог быстро прекратить эту комедию: всего лишь раз показал бы затеявшему ее храбрецу кулак, и тот мигом исчез бы отсюда. Но развитие событий обещало быть довольно смешным, а Себастьян, несмотря на склонность чересчур многие вещи подвергать тщательному анализу, любил посмеяться.

— На твой взгляд, я повел себе с Евой подло? Это ты имеешь в виду?

— Подло ты повел себя со мной! — заявил Родди, уморительно раздув ноздри.

— Еще интереснее! — Себастьян присвистнул. — И каким же образом?

— Я первый занял место рядом с этой женщиной! И она была согласна…

Чем Родди закончил свою фразу, Себастьян не услышал, так как громко расхохотался, больше не в состоянии сдерживаться.

— Ты еще и смеешься? — взревел Родди, и его лицо стало красным, как переспелый помидор. — Тебе весело? Да… да за такое знаешь, что бывает?

— Что? — поинтересовался Себастьян, все еще смеясь и опять складывая на груди руки.

Взгляд Родди скользнул по мускулистым плечам соперника, поблескивающим в свете утреннего солнца, по мощным бицепсам, на которые раньше он, очевидно, не обращал внимания, и его пыл заметно поугас.

— Ну, так что за такое бывает? — снова спросил Себастьян, смеясь теперь одними глазами.

— Да это я так, сгоряча брякнул, — пробормотал Родди, нервно сглотнув. — Если честно, я вовсе не хочу с тобой ссориться. Давай поговорим спокойно.

— Давай, только, честное слово, я так и не понял, чего ты от меня хочешь.

— Ева была готова повеселиться в этой поездке со мной и, если бы не ты, уже вчера вечером мы «оторвались» бы с ней по полной программе, — произнес Родди с видом оскорбленной добродетели.

Себастьян представил, как его необыкновенная, загадочная Ева — то задумчивая фея, то восторженный ребенок, то робкая девочка — предается в объятиях этого ливерпульца низменным утехам, и на смену радости в его душе пришла вдруг такая злость, что пальцы рук сами собой сжались в кулаки. Ему вспомнились фальшивые улыбки продажной девки, которая с готовностью пошла тогда ублажать Родди. Нет, по сравнению со светлыми искренними улыбками Евы они вызывают лишь омерзение.

Ишь о чем размечтался, чертов кретин, подумал он, глядя на Родди немигающим взглядом и стискивая зубы. Еву ему подавай! Пусть довольствуется уличными красавицами, ведь они ему по карману!