Мирра Хьюстон - Трудная любовь

— Ричард, как это ужасно.

Ему пришлось рассказать ей об автомобильной аварии, о том, как из-за своего безрассудства он потерял контроль над машиной, отрикошетил от грузовика и врезался в дорожное ограждение. Как его выбросило из машины и засыпало унитазами. Как вдобавок ко всему, ему, переломанному, истекающему кровью, целую вечность пришлось провисеть на краю пропасти, судорожно хватаясь за корни и камни. В те страшные минуты он давал жаркие обещания Богу больше не рисковать, что шло вразрез со всеми его принципами и склонностями характера. Потом пришло спасение, и его отправили в больницу. Медсестра вытащила камень из его судорожно сжатого кулака и отдала Чарльзу.

— Годом позже я вернулся на место аварии. Хотел выбросить камень, но не смог.

Линда с отчаянием в голосе воскликнула:

— И теперь я потеряла его!

Он противился желанию погладить выбившуюся из-за ее уха прядку.

— Ничего… Я уже покончил с этим суеверием. Талисманы мне ни к чему.

— Да? — Она накрыла его огромную руку своей маленькой ладонью. — Ты постоянно стремишься совершенствовать себя. Ищешь предел своих возможностей. Играешь в поддавки с судьбой… — Линда повернулась и стала приглаживать волосы. — И это пугает меня.

Меня тоже, подумал Ричард.

Он спустился вниз и, стоя на груде мешков, поймал в объятия ее восхитительное тело, затем аккуратно поставил девушку на пол. Все его естество проснулось и затрепетало при этом. Когда он крепко прижал ее к себе и ощутил каждый изгиб ее фигурки, в паху возникло сладостное напряжение. Девушка не сказала ни слова, и он тоже.

Всю дорогу, пока Ричард подвозил Линду до ее машины, оставленной на пляже, он старался не смотреть на румянец, заливавший ее щеки, на нежный профиль и сплетенные на коленях нервные тонкие пальцы. И вздохнул с облегчением, когда его спутница уехала, хотя им так и не пришлось поговорить о своих взаимоотношениях.

Теперь, если ему захочется увидеть ее снова, он должен будет придумать основательный предлог. Что-то, что не спугнет ее, позволит им сохранить безопасное расстояние и держать чувства в узде. Ричард должен сделать это для самой Линды. Девушка может предполагать, что риск взбодрит ее, внесет новый импульс в ее размеренную жизнь. Но на самом деле ей это не нужно. Она создана для спокойной жизни и превосходно справилась бы с ролью образцовой жены, это было всегда очевидно. Ему, возбужденному и обнадеженному ее поведением, пришлось повторять это себе по дороге домой, куда он поехал, чтобы отметиться и не подвергать лишнему беспокойству родителей.

Ричард не собирался пользоваться ключами Линды, по крайней мере, этой ночью.

Он лежал в своей тесной каморке под самой крышей и прислушивался к равномерным носовым пассажам кузена Тома. Ключи, подумал он, когда в комнате стало невыносимо душно. Камень…

И вот пятнадцать минут спустя он уже ползал вокруг фундамента недостроенного дома, ощупывая землю руками. Наконец ему удалось нащупать заветный камешек. Узнав его на ощупь и почувствовав, как тот сразу уютно устроился в его ладони, Ричард с облегчением вздохнул. Видела бы сейчас его Линда, ведь перед ней он хорохорился, боясь невольной насмешки с ее стороны. Напряжение дня давало себя знать, нога ныла, и ему пришлось сесть тут же — на холодные цементные блоки. Замерев в таком положении, он стал прокручивать в своей памяти образ девушки: от мечтательной золотоволосой девочки его юности до изящной женщины, в какую она превратилась сейчас…

Сколько он так просидел — трудно сказать, часы остались дома. Постепенно восточный край неба порозовел, и птицы запели на деревьях. Перед его глазами четче обозначились два предмета, приведшие его сюда этой ночью. В правой руке он держал камень, а в левой — фотографию Линды в день ее восемнадцатилетия. Линды юной и чистой.

Ричард вернулся в дом с восходом солнца, наблюдая, как за окном один за другим гаснут фонари. Деревянный дом Бейли был довольно массивным. Он вошел через заднюю дверь, тихо пробрался на кухню и заварил кофе в огромной кофеварке, предназначенной для гостей. Когда кофе сварился, встал отец. Ричард налил ему чашку, и они вместе сели за кухонный стол.

— Чего ты так рано встал, разве уже выспался? — с утренней хрипотцой в голосе произнес Говард Бейли, потирая щетинистый подбородок. С каждым прошедшим годом он стал казаться все мельче и суше. Его простое лицо отличала вечная задумчивость, а редкие седые волосы торчали клоками. Под глазами набухали тяжелые мешки. Но внешность обманчива. Ричард знал, что отец для своего возраста чувствует себя неплохо.

— Просто не мог заснуть, — сказал он. — В доме духота.

— Ты не меняешься. Сколько раз я находил тебя в детстве спящим прямо на земле то под деревом, то у сарая. Правда, ты никогда не забывал прихватить с собой подушку. Твоя мать даже начала запирать двери, но ты всегда находил ключ.

— Или вылезал через окно.

— Может, останешься на время, поживешь с нами?

Ричард опустил в кипяток пакетик с чаем.

— Спасибо, отец.

— Мы скучаем по тебе.

— Я знаю. Я тоже скучаю. Но я приехал сюда ненадолго. Мне здесь не нравится. Воздух слишком тяжелый. — Его родители жили последние несколько лет в Скуоли, это было совсем другое дело. Когда он поправился, то навестил их там.

— Ну, смотри сам. Мы же вернулись в Мидлхилл, чтобы остаться здесь надолго, — заметил отец.

Да, что и говорить, свадьба Чарльза позволила им с триумфом вернуться сюда, освободив от позора, который упал на их бедные головы, в то время как его считали коварным обольстителем невест. Родителям частенько достается за поведение детей. Ричард выпил сразу половину кофе одним большим глотком.

— Твоя мать обуреваема идеей восстановления порядка в Мидлхилле, она надеется, что здесь наконец-то появится достойный мэр. Говорят, город опустел, с тех пор как она уехала. Почему бы тебе не побыть рядом и не помочь ей в избирательной кампании? На каникулах, по крайней мере.

— Благодарствую. — Ричард приуныл.

— На носу Рождество. — В голосе Говарда мелькнули просящие нотки. — Подумай, как счастлива она будет.

— У нее теперь есть невестка и в придачу — целый город!

Одри Бейли была активной женщиной, постоянно пребывая в поисках нового дела. Она вечно строила какие-то грандиозные планы. Ее муж был более ленив и, вместо того чтобы нестись галопом, передвигался по жизни не спеша. Ричард был в мать, Чарльз — в отца, хотя с внешностью вышло как раз наоборот. Одри и Чарльз обладали более чем эффектной внешностью.

Говард посмотрел на сына с легким недоумением: