Энн Макалистер - Брак по завещанию

Без четверти восемь Жози, извинившись перед собеседниками, вышла на крыльцо. Улыбка еще не сбежала с ее лица, но во всем облике чувствовалась тревога. Машина у Курта была далеко не новая, и время от времени случались поломки. Вдруг он, не дай Бог, попал в аварию?

Она напряженно всматривалась в дорогу. Подошла к краю обрыва посмотреть, не покажется ли его машина. Она прождала его на улице до половины девятого. В полном одиночестве.

В девять она перестала ждать. Чуть не бегом, низко опустив голову, пересекла холл, радуясь, что Сэма там не оказалось.

Хэтти чистила яблоки. Заметив ее, она нахмурилась.

— Уже вернулась?

Жози хватило сил улыбнуться.

— Я никуда и не уходила. Должно быть, что-то случилось.

Господи, и почему у нее так дрожит голос?

— Он не позвонил, — прокомментировала Хэтти.

— Возможно, рядом не оказалось телефона. Дайте-ка, я сама, — и Жози чуть не вырвала нож из рук Хэтти и принялась за дело.

Ей нужно было чем-то себя занять, чтобы не думать, чтобы заглушить свою боль.

После того как все кастрюли с приготовленными в них блюдами благополучно оказались в холодильнике, она накрыла на стол. Свернула салфетки, придав им форму птиц. До блеска начистила кофейник, чайник, молочник и сахарницу. И при этом ни на минуту не переставала прислушиваться — а вдруг раздадутся его шаги? Пыталась сдержать жгучие слезы и не расплакаться.

Курт так и не появился.

Она твердила себе, что у него наверняка была веская причина, а она ведет себя как неразумное дитя. Глупо так расстраиваться.

Но ничего не могла с собой поделать. Боль не проходила, засев где-то глубоко внутри. Время близилось к полуночи. Она укрылась в своей комнате, и слезы полились помимо ее воли. Обычно Жози не плакала, что бы ни случилось. Но сегодня вечером она дала волю слезам.

Она сняла с себя прозрачное розовое платье, которое специально купила для этого случая, и повесила его в шкаф, плотно закрыв дверцу. Затем прошла в ванную, умылась и почистила зубы. Распустила старательно уложенные волосы. Тряхнула головой, и они рассыпались у нее по плечам. И все это время судорожно сглатывала и моргала — только бы не расплакаться!

Но когда она выключила свет и нырнула под одеяло, сдерживаться больше не хватило сил.

Сначала крупные слезы медленно покатились из-под плотно сжатых век. Она пыталась подавить рыдания, но на этот раз страдание оказалось сильнее ее воли.

Она безутешно рыдала.

Рыдала из-за несостоявшегося праздничного ужина, из-за того, что провела день рождения в полном одиночестве. Злилась на себя за то, что оказалась наивной дурочкой. Нет, лучше сказать, глупой гусыней. В ее плаче был отзвук детских обид, когда девочкой она вынуждена была тайком, со стороны наблюдать за тем, как другие веселятся и радуются жизни.

Она не знала, сколько времени так проплакала, когда вдруг ей послышался легкий стук в дверь.

Она судорожно глотнула воздуха, пытаясь заглушить рыдания и взять себя в руки. Не дай Бог, если ее услышит кто-нибудь из постояльцев!

Нет, конечно же, гости не могли ничего слышать. Ведь рядом с ней был номер, в который вселился Сэм, а уж он не станет сидеть в четырех стенах в субботний вечер. Скорее всего, это кто-нибудь из апартаментов «Бальный зал» пришел попросить лишнюю подушку, или кофейник, или мобильный телефон. Жози смахнула слезы с лица, хорошенько потерла его уголком простыни, накинула на себя халат и, изобразив приличествующую управляющей гостиницей улыбку, открыла дверь.

Перед ней стоял Сэм.

От неожиданности она не нашлась, что сказать, и молча смотрела на него.

— С тобой все в порядке?

Спросил он так же тихо, как постучался, и, против всякого ожидания, без тени злорадства. У него самого вид был несколько потрепанный: волосы взъерошенные, словно он то и дело трогал их руками; рубашка с короткими рукавами расстегнута, а край ее вылез из выцветших джинсов. Он был бос и стоял, переминаясь с ноги на ногу.

Жози, усиленно моргая и стараясь не шмыгать носом, кивнула:

— Конечно, со мной все в порядке. А почему ты спрашиваешь?

— Ну… я слышал, как ты плачешь.

Ей хотелось сказать ему, что он ошибся. Сэму Флетчеру вовсе не обязательно знать, где ее слабое место. Но беда в том, что он уже знал.

Чувствуя неловкость, она слегка пожала плечами.

— Бывает, ничего страшного.

— Он так и не пришел?

В его голосе она не услышала даже легкого осуждения, которое позволила себе Хэтти. Он просто был очень печален.

Жози снова пожала плечами.

— Уверена, у него была на то причина.

Он немного замялся, затем согласился:

— Я тоже в этом уверен.

Голос его звучал ровно и спокойно, без всякого сарказма, к которому она так привыкла, когда речь заходила о Курте.

— Тебе что-нибудь надо? — решилась она наконец спросить.

Он поднял руку, и она увидела бутылку. Не вина, а настоящего ирландского виски.

— Говорят, горе лучше разделить с товарищами по несчастью. Давай выпьем.

Жози нахмурилась.

— Выпьем?

— Но ведь сегодня твой день рождения? Надо отметить.

Пока он говорил, голос его несколько раз прерывался.

Жози уже успела немного прийти в себя, а потому обратила внимание на его необычный тон, и это заставило ее более внимательно посмотреть на Сэма.

— Ты пьян?

— Еще нет.

Он снова помахал бутылкой.

— Но я над этим работаю.

— Зачем?

— Брось, Жози. Так и будешь здесь сидеть всю ночь и жалеть себя? День рождения все-таки не день свадьбы, и ты не единственная, кого бросили.

Теперь она все поняла.

Поглощенная своими переживаниями, она напрочь забыла, что сегодня Изабел Рул вышла замуж за другого.

Жози ощутила в себе прилив чуть ли не материнской нежности к Сэму. Ее охватило желание защитить этого красивого, сильного и умного человека. В ее глазах Сэм Флетчер всегда был верхом совершенства. И как только могла Изабел бросить его и уйти к другому?

— Ох, Сэм, — беспомощно покачала она головой.

Он помрачнел, приняв ее слова за отказ.

— Плохо пить в одиночку. Ты же не хочешь, чтобы я напился один?

Выражение его лица стало еще более унылым.

— Это лучшее виски Уолтера, — доверительно сообщил он ей, кивая на бутылку. — Мой достопочтенный прапрадедушка доставал его из заначки, когда Хэтти выходила за Уолтера. Осталось всего пять бутылок.

У Жози глаза расширились от ужаса. Эти бутылки считались чуть ли не святыней.

— И ты взял одну из них?

— Хэтти уже все равно. Да и повод вполне подходящий.

Он снова высоко поднял бутылку.