Паранойя. Бонус - Полина Александровна Раевская

— Не спится? — отвечает Серёжа, как будто бы между делом. На заднем фоне у него играет музыка и слышно шум движения автомобиля.

— Ты за рулем?

— Да. Что ты хотела?

— Я не могу позвонить своему мужу просто так? — начинаю закипать, его отстраненный голос и явное желание поскорее закончить разговор, словно я его отчего — то отвлекаю, задевают за живое.

— Я сейчас занят. Поговорим позже.

Что ж, этого стоило ожидать. Время ужина. Наверняка назначена какая-то деловая встреча. Уже хочу пожелать хорошего вечера и закончить неловкий разговор, но тут слышу на бэкграунде тихий женский голос:

— Ари, вот этот поворот.

Меня будто молнией пронзает.

— Это кто? — вырывается у меня прежде, чем успеваю все, как следует обдумать.

— Мой новый… ассистент, — многозначительно цедит Долгов сквозь зубы, давая понять, что это пиздец, какой тупой вопрос.

Возможно, так оно и есть. Вокруг него всегда полно женщин: аналитиков, юристов, маркетологов, политиков и клиентов разных профессий, но, видимо, не зря говорят, что женщина всегда чувствует что-то не то. Вот и я чувствую, чувствую, что он снова мне врет, и не могу молчать.

— С каких пор новенькие ассистентки, не пройдя трех месяцев стажировки, ездят с тобой на деловые ужины?

— Серьезно?

— Более чем.

Повисает звенящая тишина, мои нервы натягиваются, словно канаты, а сердце грохочет в ушах.

— Ты перегрелась там что ли? — следует уничижительный ответ.

— Не надо разговаривать со мной в таком тоне.

— Тогда не надо задавать дебильные вопросы.

— Окей, давай без дебильных, давай прямо! У тебя кто-то есть? — иду ва-банк и подскочив с кровати, застываю посреди спальни, боясь дышать. У меня внутри все горит, а Долгову смешно.

— Котёнок, тебе если скучно, сходи развейся. У тебя под носом лучшие тусовки. Потанцуй, выпей, пофлиртуй, — снисходительным тоном ласкового папочки издевается он, словно я из тех жён-глупышек, которые с утра до вечера шопятся, а ночью выгуливают наряды. Это унизительно, а вкупе с тем, что у моего унижения в свидетелях какая-то девка, и вовсе невыносимо.

— Только пофлиртовать можно? — дрожа от ярости, уточняю язвительно.

— А-а, вон оно что, — продолжает он меня высмеивать. — Так тебе надо было сразу сказать, я бы выделил в своем графике день и прилетел.

— Да пошел ты со своим графиком, придурок! — не выдержав, взрываюсь и сбрасываю звонок.

Меня трясет от бешенства, перед глазами кровавая пелена. Хочется разнести тут все к чертям собачьим, а потом подать на развод.

До утра я мечусь из угла в угол, сгорая в огне предположений, подозрений и непонимания, что делать дальше. Варианты, конечно, есть, но они требуют поступиться гордостью и проявить недюжинное терпение. Пожалуй, я бы смогла, если бы не было так обидно. Может, к концу отпуска меня отпустит, но пока желание одно — согласиться на Гевино предложение и посмотреть, кто потом будет до кого снисходить, и выделять денек в своем графике.

Часть 3. Гордая

13

Три недели спустя…

— А когда мама приедет? — страдальчески прогундел Кирюха, стирая очередную неудачную попытку нарисовать ровную линию в альбомном листе. Природа явно отдохнула на наших с Настькой сыновьях. Хотя у Никитки не все так безнадежно, если не брать в расчет “гакта” вместо “когда”. Четыре ошибки из пяти букв — гениально, что тут еще скажешь?

— Уж точно не раньше, чем ты нарисуешь рисунок, так что советую, не тратить время попусту. Домашнее задание само себя не сделает, — подгоняю этих ленивых засранцев, призывая на помощь все свое терпение.

Делать уроки с непоседливыми шестилетками, у которых на каждый вопрос десять своих вопросов, а на каждое задание — вагон нытья и капризов, — это похлеще пыток средневековья. И зачем я на это подписался и отпустил няню?

— А мама нам всегда помогает, — насупившись, запальчиво бросает маленький манипулятор, но не на того напал. На лавры “родителя года” я не претендую.

— Мама и мне всегда помогает с вами, но мамы нет, а мы с вами здесь, — констатирую неутешительный факт, на что сыновья не находятся с ответом и, насупившись еще больше, сверлят убийственным взглядом альбом, видимо, в надежде на чудесное возгорание.

Честно говоря, я бы им уже давным-давно помог, чтоб поскорее с этим покончить, но я такой же рукожопый, как и они. Точнее, они такие же рукожопые, как и я.

— А мама точно вернется? — вдруг спрашивает Никита.

— В смысле? А почему она должна не вернуться?

— Ну-у… — менжуется он, а потом как на духу выпаливает, — потому что у тебя внеБАрачный ребенок.

— Чего?

— Никита! — шипит Сенка, зыркая на него грозным взглядом, пока я тихо охреневаю.

— Ну-ка, ну-ка, поподробнее.

— Ну, когда мы были на Ибице…

— Кир! — повышает дочь голос, явно не желая сдавать мамку.

— Так! Ты помолчи, — бросаю на нее строгий взгляд, а потом перевожу на сыновей, которым явно не терпится проявить мужскую солидарность, — а вы — рассказывайте.

Сена недовольно пыхтит, а пацаны начинают наперебой тараторить.

— Ну, короче, это… вот… — от волнения блещет Кирюха красноречием, чем сразу же пользуется хитроватый Никитос.

— К нам приходила ведьма.

— Чего? — вырывается у меня очередной ошарашенный смешок.

— Да, такая страшню-ючая! — подтверждает Кирюха с глазами по пять копеек, будучи, видимо, до сих пор под впечатлением. — Волосы, как… как…

— Змеи.

— Ага…

— Какая еще ведьма? — вздыхаю обреченно. Я, конечно, всякую дичь ожидал услышать, но такую…

— Ну, приезжала к нам, она маме и сказала, что у тебя есть внебарачный ребенок…

— Да не внебарачный, тупица, а внебрачный! — закатывает дочь глаза.

— Сама тупица! — огрызается Никитка.

Пока дети спорят, я пытаюсь переварить этот сюр.

Бляха-муха! И смешно, блин, и хоть плачь. Понятно, что столь отбитая идея могла прийти только в пергидрольную головешку малахольного, но то, что Настька ее поддержала напрягает уже совсем не слабо.

Хотя стоит ли удивляться? Доконал я малышку. Она и на неделю моды умотала с психу, увидев мою «ассистентку».

А что я должен был сказать? Признаться, что дышу на ладан и мне позарез требуется рядом сиделка, готовая в любой момент оказать помощь?

Пожалуй, стоило бы, чтоб лишний раз не накалять, но это только одна сторона медали, а в долгосрочной перспективе вся эта правда окончательно поставит крест на нашем браке.

И нет, я не преувеличиваю и не строю из себя королеву драмы, я просто знаю, как работает психология. В конечном счете, из мужа я превращусь в того, кого надо жалеть, оберегать. Настька вместо жены станет мне мамочкой, готовой взвалить лишний раз все