Операция «Кавказская пленница». Чужая. Бедовая. Моя - Ульяна Николаевна Романова

и почему-то улыбался, как орангутанг на свободном выгуле в брачный период.

Круглая мордашка, две черточки сверху обозначали глаза, и улыбка от уха до уха.

— Хоть кто-то на твоем лице будет улыбаться, — радостно оповестила меня Эмилия, когда я потер щеку ладонью, — не считая блох, конечно.

Зеленку я не закрывал. Потянулся за пузырьком и мягко ответил:

— Хорошо. Раз ты обозначила свои намерения, я свои тоже обозначу: мы все равно доедем до места назначения, но если ты объявила начало боевых действий, то я вынужден сообщить, что с сегодняшнего дня я буду отвечать.

— Это честно, — согласилась она.

— А то! — кивнул я, вставая напротив.

Провел большим пальцем над ее верхней губой и успел заметить, что она не отстранилась. Дернулась и, словно завороженная, смотрела на меня, кажется, сама не понимая, почему у нас именно так…

Меня снова накрыло, а рассуждения я оставил на потом. Спрятал улыбку и продолжил хрипло:

— Только есть одно условие. В игре только ты и я. Хасан ни при чем.

— Какой ты бородатый хитрюжка, — сверкнула она глазами и…

Коснулась указательным пальчиком кончика моего носа. Лучше бы меня током ударило. Сердце забилось, как будто я два пальца в розетку засунул.

— Нет уж. Вы меня вдвоем крали, вдвоем и будете расхлебывать, — закончила она победно. — Спасибо за оказание первой помощи, Камал.

Она оперлась ладонями на мои плечи, слезла с капота, подошла к машине, посмотрела на свое отражение и…

— Камал! Усы?! Мне — усы?! Зеленкой? Дай перекись! Дай, ей все отмывается. Камал!

Я смеха не сдержал.

— Зачем смывать? Так поедем. Один-один! Как договаривались, — подмигнул я, косясь на брата, который мою игру понял, не одобрил, но решил встать на мою сторону, потому что я ему на одного родственника ближе, чем Аслан…

Я не думал зачем… Не хотел ничего анализировать…

Тогда я решил, что просто хочу поиграть, и точно знал, что играю с огнем. С тем огнем, который горел во мне и быстро разгорался в ней…

Глава 10

Эмилия

Я смотрела прямо в глаза Камалу, который не скрываясь ухмылялся, довольный своей каверзой с зеленкой, и неистово желала его поколотить. А он сверкал глазами и потешался над тем, как я кипела и пузырилась.

— Дай перекись. — повторила я, — ну пожалуйста, ну Камал, ну дай. Не дашь? Тогда бороду давай, у меня стресс.

— Галчонок, — мягко ответил он и покачал головой. — Не дам.

— Тогда отберу, — решилась я.

А Камал просто взял и поднял руку с зажатым в кулаке бутыльком над головой и с вызовом посмотрел на меня.

— Отбирай, — разрешил он.

Я задумалась, прикусила губу и…

— Хасан, а вам комфортно будет ехать в машине с усатой женщиной? Усатой и зеленой.

— Мне? — обалдел Хасан. — Без разницы, лишь бы она не за рулем была.

— Ладно, поехали так, — подумав, я решила оставить усы.

Для Аслана, разумеется. Пусть с первого взгляда впечатлится. Если мы доедем, конечно…

Хасан указал рукой на машину, Камал открыл заднюю пассажирскую дверь, взглядом намекая, что пора ехать.

Я фыркнула, но села. Камал захлопнул дверь с моей стороны, а Хасан встал у той, что с другой стороны, уже наученный горьким опытом.

Я спокойно уселась, мужчины тоже загрузились в автомобиль, а я…

Открыла дверь и от души захлопнула.

Да!

Две одинаково бородатые морды обернулись в мою сторону, получив в ответ лишь широкую, довольную улыбку, но почему-то вместо того, чтобы разозлиться, оба улыбнулись. Хасан еще как-то старался улыбку скрыть, а вот Камал улыбался от души.

Я сузила глаза и скрестила руки на груди.

Машина сдала назад, Хасан развернулся и направил наше транспортное средство на шоссе.

— Я есть хочу, — подумав, объявила я.

— Ты вчера целый пакет в магазине наныла, поищи там что-нибудь, — лениво ответил мне Камал.

— Там чипсы, булки и газировка, а я на диете, — отбрила я, — а еще я умыться хочу. И зубки почистить. И душ принять. А еще переодеться во что-то другое. Это грязное.

— По лесу меньше бегай, будет чище, — сразу же ответил мне Камал.

— Точно. И в туалет! — добавила я.

— Заправка будет через пару километров, и, Эмилия, если ты снова что-то отчебучишь там, что угодно, кроме покорного молчания, то дальше поедешь в наручниках, — пообещал мне Камал.

— Только и мечтаете о покорном молчании. Ладно, так и быть, буду хорошо себя вести, если ты, Камал, извинишься за вчерашние слова, что я позор семьи.

— Я в переговоры с врединами не вступаю. Будет так, как я сказал, — отрезал он.

— Всему тебя учить надо. Ну, не умеешь извиняться, так и скажи, здесь нечего стесняться. Признание проблемы, Камал, — первый шаг к ее решению.

Я замолчала ненадолго. Очень зачесалась болячка. Я осмотрела руку с заботливо нарисованными на ней зеленкой цветочками и скривилась.

Я на адреналине даже боли не почувствовала, и пока Камал обрабатывал мне рану, тоже чувствовала не боль.

А что-то другое.

Мне даже себе было стыдно признаться, что он первый мужчина, которому я позволила коснуться своего лица. И губ. Кроме папы и братьев, ко мне никто из мужчин никогда не прикасался.

Я всегда держала дистанцию. И не только потому, что у нас так не принято и папа запретил, а потому, что не хотела. Не нравилось, даже когда чужие пытались взять за руку, а сегодня… Сегодня я позволила, и мне понравилось. Не было страха, отторжения, омерзения. Наоборот, что-то такое в груди зашевелилось. Теплое и мягкое.

И бояться Камала я совсем перестала. Потому что теперь точно знала: ничего он не сделает, только покричать может страшно.

Но он все еще был моим похитителем, который вез меня туда, куда я очень не хотела. И тем, кто объявил мне полномасштабную войну в отдельно взятой машине!

— Камал, скажи «и-и-и», — снова пристала я, хлопая его по плечу.

И так расхрабрилась, такая смелая стала, что оставила ладонь у него на плече.

— И-и-и, — покорно ответил он.

— Молодец, хороший Камал! А теперь скажи «з-з-з». Давай, как пчелка.

— З-з-з-з, — повторил он.

— Теперь сложнее задача. Соединим. Изз-з-з.

— Иззззбушка? — с веселым озорством закончил он.

И накрыл своей ладонью мою. Я думала — сбросит, но он чуть сильнее сжал мою руку, а мышцы под моей ладонью напряглись.

Я сама забрала ладонь, понимая, что краснею. Чувствовала, как щеки начинали пылать. И что-то необъяснимое происходило. Приятное.

— Сложная задачка для тебя, конечно, — проворчала я, — тогда давай по слогам попробуем. Из-вин-ни. Повтори.

— Бо-ро-да, — «повторил» он по слогам.

— Какая борода?

— Которая у тебя будет